Детство Никиты — Толстой А.Н. Автор: Толстой Алексий Николаевич

Детство Никиты — Толстой А.Н.

https://azbyka.ru/
( 081 крик : 0.27 изо 0 )

Одна изо самых светлых во русской литературе повестей по части детстве перенесёт читателя во Сосновку — дворянскую усадьбу, идеже лично Алексейка Толстой «в созерцании, на растворении, промежду великих явлений поместья равно неба» провёл ранние годы.

Солнечное утро

Никитий вздохнул, просыпаясь, равно открыл глаза. Сквозь морозные узоры держи окнах, насквозь офигительно расписанные серебром звезды равно лапчатые листья светила солнце. Свет во комнате был снежно-белый. С умывальной чашки скользнул заюшка равным образом дрожал бери стене.

Открыв глаза, Никуша вспомнил, что-то в недавнем прошлом под вечер тектон широкоплечий сказал ему:

— Вот ваш покорнейший слуга ее смажу безусловно полью хорошенько, а твоя милость утречком встанешь,- садись равным образом поезжай.

Вчера для вечеру Пахом, об одной караулке да шадровитый мужик, смастерил Никите, соответственно особенной его просьбе, скамейку. Делалась возлюбленная так:

В каретнике, получай верстаке, посредь кольцом закрученных, пахучих стружек широкоплечий выстрогал двум доски равно цифра ножки; нижняя дощечка от переднего края — вместе с носа — срезанная, так чтобы безвыгодный заедалась на снег; ножки точеные; во верхней доске сделаны двушничек выреза интересах ног, дай тебе ловчее сидеть. Нижняя этюдник обмазывалась коровьим навозом равным образом три раза поливалась водою нате морозе,- за сего возлюбленная делалась, по образу зеркало, для верхней доске привязывалась веревочка — возить скамейку, равным образом рано или поздно едешь из горы, в таком случае править.

Сейчас скамейка, конечно, поуже готова да игра стоит свеч у крыльца. широкоплечий эдакий человек: «Если, говорит, зачем ваш покорнейший слуга сказал — закон, сделаю».

Микита сел держи обрез кровати равным образом прислушался — во доме было тихо, ноль без палочки еще, достоит быть, далеко не встал. Если экипироваться во минуту, без всякого, конечно, мытья равно чищения зубов, ведь сквозь темнокожий движение позволено убежать ня двор, А со двора — получай речку. Там держи крутых берегах намело сугробы,- садись да лети…

Никиша вылез изо кровати равным образом сверху цыпочках прошелся объединение горячим солнечным квадратам получай полу…

В сие момент дверца приотворилась, да на комнату просунулась котелок на очках, со торчащими рыжими бровями, вместе с ярко-рыжей бородкой. Голова подмигнула равно сказала:

— Встаешь, разбойник?

Каня Иванович

Человек со рыжей бородкой — Никитин учитель, довольно пространный Иванович, по сию пору пронюхал до этих пор вместе с вечера равным образом злостно встал пораньше. Удивительно бойкий равным образом увертливый был единица данный Кадя Иванович. Он вошел для Никите на комнату, посмеиваясь, остановился у окна, подышал в стекольце и, от случая к случаю оно таким образом прозрачное,- поправил лорнет да поглядел держи двор.

— У крыльца стоит,- сказал он,- замечательная скамейка.

Никиша промолчал да насупился. Пришлось накрыться да выскрести зубы, равно омыть неграмотный всего только лицо, однако равным образом лопухи равным образом ажно шею. После сего Аркаша Иванович обнял Никиту следовать закорки равно повел на столовую. У стола вслед самоваром сидела матушка во сером теплом платье. Она взяла Никиту следовать лицо, ясными глазами взглянула на штифты его равным образом поцеловала.

— Хорошо спал, Никита?

Затем возлюбленная протянула руку Аркадию Ивановичу равным образом спросила ласково:

— А ваша милость равно как спали, Аря Иванович?.

— Спать-то ваш покорнейший слуга спал хорошо,- ответил он, улыбаясь туманно чему, на рыжие усы, сел для столу, налил сливок во чай, бросил во жевало кусочек сахару, схватил его белыми зубами равно подмигнул Никите после очки.

Аркаша Иванович был непереносный человек: вечно веселился, ввек подмигивал, невыгодный говорил ни в жизнь прямо, а так, ась? ретивое екало. Например, кажется, определенно спросила мама: «Как ваша сестра спали?» Он ответил: «Спать-то ваш покорнейший слуга спал хорошо»,- значит, сие нужно понимать: «А чисто Никитий хотел получи и распишись речку улизнуть ото чая да занятий, а вона Никуся за день до заместо немецкого перевода просидел неудовлетворительно часа для верстаке у Пахома».

Аркадьюшка Иванович никак не жаловался никогда, сие правда, да зато Никите всё-таки промежуток времени приходилось владеть ушко востро.

За чаем матушка сказала, в чем дело? под покровом ночи был немалый мороз, во сенях замерзла жавель во кадке да рано или поздно пойдут гулять, в таком случае Никите нужно примерить башлык.

— Мама, честное слово, страшная жара,- сказал Никита.

— Прошу тебя залезть башлык.

— Щеки мундир да душит, я, мама, куда ему до простужусь во башлыке.

Матушка не говоря ни слова взглянула возьми Аркадия Ивановича, получи и распишись Никиту, крик у нее дрогнул:

— Я малограмотный знаю, на кого твоя милость стал неслухом.

— Идем заниматься,- сказал Адя Иванович, встал категорически равно аллегро потер руки, предлогом бы возьми свете отнюдь не было большего удовольствия, вроде выносить решение арифметические задачи да надиктовывать пословицы да поговорки, через которых лупилки слипаются.

В немаленький неважный да белой комнате, идеже получи стене висела трынка двух полушарий, Микита сел вслед за стол, полный на чернильных пятнах да нарисованных рожицах. Аря Иванович раскрыл задачник.

— Ну-с,- сказал симпатия бодро,- сверху нежели остановились? — И отточенным карандашиком подчеркнул стриптиз задачи.

«Купец продал изрядно аршин синего сукна объединение 0 рубля 04 дешево из-за аршин равным образом черного сукна…» — прочел Никита. И в тот же миг же, по образу да всегда, представился ему таковой негоциант изо задачника. Он был во длинном пыльном сюртуке, со желтым унылым лицом, цельный невесёлый равным образом плоский, высохший. Лавочка его была темная, вроде щель; сверху пыльной плоской полке лежали двуха куска сукна; лавочник протягивал для ним тощие руки, снимал куски от войско да глядел тусклыми, неживыми глазами получи и распишись Никиту.

— Ну, что такое? но твоя милость думаешь, Никита? — спросил Адя Иванович.- Всего торговец продал восемнадцать аршин. Сколько было продано синего сукна равным образом насколько черного?

Никуся сморщился, негоциант вовсе расплющился, обана куска сукна вошли во стену, завернулись пылью…

Аря Иванович сказал: «Аи-аи!» — равно начал объяснять, души писал карандашом цифры, помножал их равно делил, повторяя: «Одна на уме, двум на уме». Никите казалось, что-то изумительный времена умножения — «одна во уме» или — или «две во уме» бегло прыгали со бумаги во голову равно вслед за тем щекотали, ради их безграмотный забыли. Это было беда неприятно. А гелиос искрилось на двух морозных окошках классной, выманивало: «Пойдем нате речку».

Наконец не без; арифметикой было покончено, начался диктант. Каня Иванович заходил по стены равно особым, сонным голосом, каким вовек невыгодный по слухам люди, начал диктовать:

— «…Все животные, какие кушать держи земле, без устали трудятся, работают. Ученик был послушен да прилежен…»

Высунув нагар языка, Никитий писал, лопасть скрипело да брызгало.

Вдруг во доме хлопнула янус равным образом послышалось, вроде до коридору идут на мерзлых валенках. Аря Иванович опустил книжку, прислушиваясь. Радостный визг матушки воскликнул неподалеку:

— Что, почту привезли?

Никуша положительно опустил голову во тетрадку,- беспричинно равно подмывало засмеяться.

— Послушен равно прилежен,- повторил некто нараспев,- «прилежен» автор написал.

Аркаша Иванович поправил очки.

— Итак, целое животные, какие очищать сверху земле, послушны равно прилежны… Чего твоя милость смеешься?.. Кляксу посадил?.. Впрочем, да мы не без; тобой теперь сделаем малый перерыв.

Аркаша Иванович, поджав губы, погрозил длинным, по образу карандаш, пальцем равным образом ахнуть невыгодный успеешь вышел с классной. В коридоре дьявол спросил у матушки:

— Саня Леонтьевна, почто — письмеца ми нет?

Никитка догадался, через кого дьявол ждет письмецо. Но недосчитываться времени было нельзя. победитель виргата краткий полушубок, валенки, шапку, засунул убор около комод, дабы малограмотный нашли, да выбежал бери крыльцо.

Сугробы

Широкий баз был полный покрыт сияющим, белым, мягким снегом. Синели сверху нем глубокие человечьи равно частые собачьи следы. Воздух, ледяной равно тонкий, защипал во носу, иголочками уколол щеки. Каретник, грязь равным образом скотные дворы стояли приземистые, покрытые белыми шапками, примерно вросли на снег. Как стеклянные, бежали пахтанье полозьев через на родине вследствие вполне двор.

Микита сбежал не без; крыльца соответственно хрустящим ступеням, Внизу стояла новенькая сосновая скамейка вместе с мочальной витой веревкой. Никитий осмотрел — свершено прочно, попробовал — скользит хорошо, взвалил скамейку возьми плечо, захватил лопатку, думая, зачем понадобится, равным образом побежал по мнению дороге по сада для плотине. Там стояли огромные, символически безвыгодный вплоть до неба, широкие ветлы, покрытых инеем,каждая веточка была по правилам с снега.

Никуся повернул направо, для речке, да старался шагать согласно дороге, до чужим следам, во тех а местах, идеже снежура был нетронутый, чистый,- Никуша шел раком наперед, с тем послать ко всем чертям штифты Аркадию Ивановичу.

На крутых берегах реки Чагры намело из-за сии полоса старшие пушистые сугробы. В иных местах они свешивались мысами по-над речкой. Только стань получай такого склада мыс-и спирт ухнет, сядет, да бугор снега покатится кверху на облаке снежной пыли.

Направо речушка вилась синеватой тенью средь белых да пустынных полей. Налево, по-над самой кручей, чернели избы, торчали журавли деревни Сосновки. Синие высокие дымки поднимались по-над крышами равно таяли. На снежном обрыве, идеже желтели пятна равным образом полосы через золы, которую ныне ни свет ни заря выгребли изо печек, двигались маленькие фигурки. Это были Никитины приятели — мальчишки от «нашего конца» деревни. А дальше, идеже речушка загибалась, еле-еле виднелись отдельные люди мальчишки, «кончанские», ахти опасные. Никитка бросил лопату, опустил скамейку получай снег, сел получай нее верхом, накрепко взялся следовать веревку, оттолкнулся ногами раза два, да скамейка самочки пошла от горы. Ветер засвистал на ушах, поднялась вместе с двух сторон снежная пыль. Вниз, весь вниз, как бы стрела. И вдруг, там, идеже крупа обрывался надо кручей, скамейка пронеслась объединение воздуху да скользнула сверху лед. Пошла тише, потише да стала.

Никитий засмеялся, слез со скамейки равно потащил ее во гору, увязая в соответствии с колено. Когда а дьявол взобрался держи берег, так невдалеке, получай снежном поле, увидел черную, превыше человеческого роста, что показалось, фигуру Аркадия Ивановича. Никуша схватил лопату, бросился возьми скамейку, слетел наверх равно побежал в соответствии с льду для тому месту, идеже сугробы нависали мысом надо речкой.

Взобравшись подо самый мыс, Никитка начал копать пещеру. Работа была легкая,- крупа этак равно резался лопатой. Вырыв пещерку, Никиха влез на нее, втащил скамейку да снутри стал закладываться комьями. Когда аттик была заложена, во пещерке разлился педик полусвет,- было уютно равным образом приятно.

Микита сидел равно думал, который ни у кого с мальчишек в отлучке такого типа чудесной скамейки. Он вынул перочинный ножик равным образом стал вырезывать в верхней доске прозвание — «Вевит».

— Никита! Куда твоя милость провалился? — услышал спирт баритон Аркадия Ивановича.

Никитка сунул ножик на углубление равно посмотрел на разрез в кругу комьями. Внизу, возьми льду, стоял, задрав голову, Аркаша Иванович.

— Где ты, разбойник?

Аря Иванович поправил гляделки равным образом полез ко пещерке, только без дальних разговоров но увяз в соответствии с пояс.

— Вылезай, совершенно так же ваш покорный слуга тебя с того места вытащу.

Никуся молчал, Аркадьюшка Иванович попробовал влезать выше; же ещё раз увяз, сунул грабки на карманы да сказал:

— Не хочешь, малограмотный надо. Оставайся. Дело на том, ась? мамулечка получила письмецо изо Самары… Впрочем, прощай, ваш покорный слуга ухожу…

— Какое письмо? — спросил Никита.

— Ага! Значит, твоя милость так-таки здесь.

— Скажите, с кого письмо?

— Письмо по поводу приезда одних людей сверху праздники.

Сверху безотлагательно а полетели комья снега. Из пещерки высунулась башка Никиты. Аря Иванович озорно засмеялся.

Таинственное письмецо

За обедом матушка прочла, наконец, сие письмо. Оно было через отца.

— «Милая Саша, автор этих строк купил то, ась? да мы вместе с тобой от тобой решили даровать одному мальчику, который, по-моему, сомнительно ли заслуживает того, в надежде эту прекрасную нечто ему подарили.- При сих словах Адя Иванович крайне начал подмигивать.- Вещь каста кончено большая, отчего пришли после ней лишнюю подводу. А смотри равным образом единаче новость,- возьми праздники ко нам собирается благодать Аполлосовна Бабкина от детьми…»

— Дальше безграмотный интересно,- сказала матушка равным образом возьми всегда вопросы Никиты лишь только закрывала штифты равным образом качала головой:

— Ничего безграмотный знаю.

Аря Иванович равно как молчал, разводил руками: «Ничего безвыгодный знаю». Да да общо всё нынешний будень урождённый Аркадий Иванович был слишком весел, отвечал не тама заехал равным образом нет-нет — верно да вытаскивал с кармана какое-то письмецо, прочитывал строчки двум с него равным образом морщил губы. Очевидно, равным образом у него была своя тайна.

В сумрак Никиха побежал от баз ко людской, отонудуже в бледно-лиловый зазимок падал аристократия двух замерзших окошек. В человечий ужинали. Никуся свистнул три раза. Через побудьте здесь появился его первейший приятель, Мишка Коряшонок, во огромных валенках, сверх шапки, на накинутом полушубке. Здесь же, ради домиком людской, Микита на полутонах рассказал ему ради цидулка да спрашивал, какую такую материя должны довезти с города.

Мишка Коряшонок, постукивая зубами через холода, сказал:

— Непременно что-нибудь громадное, лопни мои глаза. Я побегу, холодно. Слушай-ка,- завтрашний день получай деревне кончанских ребят ахать хотим. Пойдешь, а?

— Ладно.

Никиша вернулся к себе да сел просматривать «Всадника не принимая во внимание головы».

За круглым столом перед внушительный лампой сидели со книгами матушка да Аркаша Иванович. За большою печью — тр-тр, тр-тр — пилил деревяшечку сверчок. Потрескивала на соседней темной комнате половица.

Всадник вне головы мчался по части прерии, хлестала высокая трава, всходил багровый месяцок надо озером. Никуся чувствовал, что грива у него шевелятся в затылке. Он расчетливо обернулся — следовать черными окнами пронеслась какая-то сероватая тень. Честное слово, спирт ее видел. Матушка сказала, подняв голову с книги:

— Ветер поднялся для ночи, короче буран.

Сон

Никиха увидел сон,- возлюбленный снился ему сделано изрядно раз, по сию пору единственный равным образом оный же.

Легко, яко жулик в нощи отворяется плита на зал. На паркете лежат голубоватые отражения окон. За черными окнами висит спутник — большим светлым шаром. Никитий влез для ломберный аналой во простенке в кругу окнами равным образом видит:

Вот напротив, у белой, вроде мел, стены, качается совершенный тиккер во высоком футляре часов, качается, отсвечивает лунным светом. Над часами, получи стене, во раме висит неумолимый старичок, из трубкой, около через него- старушка, во чепце да шали, равным образом смотрит, поджав губы. От часов поперед угла, по-под стены, вытянули руки, присели, держи четырех ногах каждое, широкие полосатые кресла. В углу расселся раскорякой невысокий диван. Сидят они помимо лица, не принимая во внимание глаз, выпучились возьми луну, неграмотный шевелятся.

Из-под дивана, из-под бахромы, вылезает кот. Потянулся, прыгнул получай диванчик равным образом пошел, черный как смоль равным образом длинный. Идет, опустил хвост. С дивана прыгнул бери кресла, сделай так объединение креслам по-под стены, пригибается, пролезает подо ручками. Дошел поперед конца, спрыгнул получи и распишись планка равным образом сел пред часами, задом для окошкам. Маятник качается, старичок равно старушка круто смотрят возьми кота. Тогда коток поднялся, одной лапой оперся по части вымпел да непохожий лапой старается остановить маятник. А стекла-то на футляре нет. Вот-вот достанет лапой.

Ох, заверезжать бы! Но Никиха пальцем неграмотный может пошевельнуть,- безвыгодный шевелится,- равно страшно, страшно,- сейчас хорэ беда. Лунный сверкание оцепенело лежит длинными квадратами получай полу. Все во зале затихло, присело в ножках. А котик вытянулся, нагнул голову, прижал радары равным образом достает лапой маятник. И победитель знает,- кабы тронет некто лапой — балансир остановится, да во ту а одну секунду однако треснет, расколется, зазвенит и, как бы пыль, исчезнет, безвыгодный горазд ни зала, ни лунного света.

От страха у Никиты звенят на голове острые стекляшечки, сыплется персть мурашками в области всему телу… Собрав всю силу, из отчаянным криком Никуша кинулся в пол! И настил нечаянно ушел вниз. Никиха сел. Оглядывается. В комнате — неуд морозные окна, насквозь стекла видна странная, в большинстве случаев обыкновенной, луна. На полу овчинка выделки стоит горшок, валяются сапоги.

«Господи, бессмертие Тебе, Господи!» — победитель наскоро перекрестился да сунул голову около подушку. Подушка каста была теплая, мягкая, полностью набита снами.

Ноне успел спирт сощурить глаза, видит-опять есть смысл бери столе на томик а зале. В лунном свете качается маятник, сурово смотрят старичок со старушкой. И ещё раз из-под дивана вылезает умный кота. Но Никуся сейчас протянул руки, оттолкнулся через стола да прыгнул и, быстро-быстро перебирая ногами, безграмотный так полетел, отнюдь не в таком случае поплыл по-над полом. Необыкновенно благостно ехать за комнате. Когда но лапти стали трогать пола, симпатия взмахнул руками да медлительно поднялся ко потолку равным образом летел в настоящее время неровным полетом по стены. Близко у самого носа был виден лепной карниз, получай нем лежала пыль, серенькая равным образом славная, равным образом обдавало уютно. Потом некто увидел знакомую трещину на стене, похожую для Волгу получай карте, дальше — тяжелый да ахти противоестественный нагель со обрывочком веревочки, засаженный мертвыми мухами.

Никуся толкнулся ногой на стену равным образом не торопясь полетел помощью комнату для часам. На верху футляра стояла бронзовая вазочка, равным образом на вазочке, нате дне, лежало самую малость — неграмотный рассмотреть. И одновременно Никите определённо сказали бери ухо: «Возьми то, который дальше лежит».

Никиша подлетел ко часам да сунул было руку во вазочку. Но не долго думая но с подачи стены, изо картины скоро высунулась злая старушка равно худыми руками схватила Никиту вслед за голову. Он вырвался, а назади с непохожий картины высунулся старичок, замахал длинной трубкой да эдак увертливо ударил Никиту по мнению спине, в чем дело? оный полетел бери пол, ахнул равным образом открыл глаза.

Сквозь морозные узоры сияло, искрилось солнце. Около кровати стоял Адя Иванович, тряс Никиту ради плечо да говорил:

— Вставай, вставай, девять часов.

Когда Никита, протирая глаза, сел получай постели, довольно пространный Иванович подмигнул изрядно крат да с ветерком потер руки.

— Сегодня, братец твоя милость мой, брать уроки безграмотный будем.

— Почему?

— Потому, который в силу того что оканчивается нате у. Две недели можешь бегать, высуня язык. Вставай.

Никуся вскочил изо постели равно заплясал нате теплом полу:

— Рождественские каникулы!-Он положительно забыл, аюшки? вместе с сегодняшнего дня начинаются счастливые да долгие двум недели. Приплясывая хуй Аркадием Ивановичем, Никитка забыл да другое: особенно — особенный сон, вазочку нате часах равно голос, шепнувший сверху ухо: «Возьми то, зачем в дальнейшем лежит».

Старый хижина

На Никиту свалилось четырнадцать его собственных дней,- делай, что-нибудь хочешь. Стало хоть уныло немного.

За утренним чаем возлюбленный устроил с чая, молока, питание равно варенья тюрю да таково наелся, что такое? пришлось некоторое пора насидеться молча. Глядя сверху свое воссоздание на самоваре, некто долготно удивлялся, какое у него длинное, нет слов вполне самовар, уродское лицо. Потом дьявол стал думать, что-то коли схватить чайную ложку равно сломать, так изо одной части выйдет лодочка, а с видоизмененный допускается проделать ковырялку,- что-нибудь ковырять.

Матушка, наконец, сказала: «Пошел бы твоя милость гулять, Никита, во самом деле».

Никитка никак не идя оделся и, ведя повдоль штукатуренной стены пальцем, чтоб моя персона тебя больше не видел по части длинному коридору, идеже приветливо равно уютно садило печами. Налево через сего коридора, нате южной стороне дома, были расположены зимние комнаты, натопленные да жилые. Направо, из северной стороны, было высшая оценка летних, в некоторой мере пустых комнат, со претензия посредине. Здесь огромные изразцовые печи протапливались лишь только разок на неделю, хрустальные люстры висели, окутанные марлей, возьми полу во зале лежала навал яблок,- гниловатый приторный благоухание их наполнял всю летнюю половину.

Никитий со трудом приоткрыл дубовую двустворчатую плита да держи цыпочках сделай так по части пустым комнатам. Сквозь полукруглые окна был виден сад, погребенный снегом. Деревья стояли неподвижно, потупив белые ветви, чащоба сирени от двух сторон балконной лестницы пригнулись почти снегом. На поляне синели заячьи следы. У самого окна возьми ветке сидела черная головастая ворона, похожая получи черта. Никиша постучал пальцем на стекло, губошлеп шарахнулась бочком равно полетела, сбивая крыльями зазимок от ветвей.

Никитка дошел прежде крайней корнер комнаты. Здесь по-под стен стояли покрытые пылью шкафы, чрез их стекла поблескивали переплеты старинных книг. Над изразцовым очагом висел ни дать ни взять дамы удивительной красоты. Она была во черной бархатной амазонке равным образом рукою на перчатке вместе с раструбом держала хлыст. Казалось, возлюбленная шла равным образом обернулась равно глядит в Никиту от лукавой улыбкой пристальными длинными глазами.

Никитка сел в тахта и, подперев кулаками подбородок, рассматривал даму. Он был в силах беспричинно мотать срок равно взирать нате нее подолгу. Из-за нее,- дьявол отнюдь не однова сие слышал ото матери,- вместе с его прадедом произошли взрослые беды. Портрет несчастного прадеда висел на этом месте а надо книжным шкафом,- исхудалый остроносый старичок от запавшими глазами; рукою во перстнях некто придерживал держи сиськи халат; рядом лежали полуразвернутый папирус равно гусиное перо. По всему видно, зачем жуть злосчастный старичок.

Матушка рассказывала, который предок как водится денно спал, а заполночь читал равно писал,- нарушать супружескую верность ходил лишь только во сумерки. По ночам около в родных местах бродили караульщики равно трещали во трещотки, ради ночные перо неграмотный летали лещадь окнами, безграмотный пугали прадедушку. Сад во в таком случае время, говорят, зарос высокой плотный травой. Дом, выключая этой комнаты, стоял заколоченный, необитаемый. Дворовые мужики разбежались. Дела прадеда были нисколько плачевны.

Однажды его неграмотный нашли ни на кабинете, ни во доме, ни во саду,- искали целую неделю, что-то около симпатия равным образом пропал. А погодя планирование пяточек его сын получил ото него изо Сибири загадочное письмо: «Искал покоя во мудрости, сделал невнимание средь природы».

Причиною всех сих странных явлений была особа на амазонке. Ника глядел получай нее из любопытством равным образом волнением.

За окном ещё раз появилась ворона, осыпая снег, села бери ветку равным образом принялась покачиваться головой, открывать клюв, каркала. Никите отсюда следует жутковато. Он выбрался изо пустых комнат равно побежал бери двор.

У колодца

Посредине двора, у колодца, идеже зазимок окрест был желтый, оледенелый равно истоптанный, Ника эврика Мишку Коряшонка. Мишка сидел сверху краю колодца равным образом макал на воду спикула голицы — кожаной рукавицы, надетой получи и распишись руку.

Никеня спросил, с экий сие радости возлюбленный сие делает. Мишка Коряшонок ответил:

— Все кончанские голицы макают, равным образом автор сих строк сегодня будем макать. Она зажохнет,- устремление сподручно драться. Пойдешь получи деревню-то?

— А когда?

— Вот пообедаем равно пойдем. Матери околесица малограмотный говори.

— Мама отпустила, всего лишь далеко не велела драться.

— Как безграмотный велела драться? А ежели бери тебя наскочат? Знаешь, который получай тебя наскочит,- Степка Карнаушкин. Он тебе даст, твоя милость — брык.

— Ну, со Степкой-то ваш покорный слуга справлюсь,- сказал Никита,- пишущий эти строки его сверху сам мизинец пущу.- И возлюбленный показал Мишке палец.

Коряшонок посмотрел, сплюнул да сказал грубым голосом:

— У Степки Карнаушкина вампир заговоренный. На прошлой неделе дьявол во село, во Утевку, ездил не без; отцом следовать солью, после рыбой, дальше ему эксплуататор заговаривали, лопни шары — неграмотный вру.

Ника задумался,- конечно, выгодно отличается бы капли невыгодный шествовать нате деревню, только Мишка скажет — трус.

— А на правах а ему кровопийца заговаривали? — спросил он. Мишка паки сплюнул:

— Пустое дело. Перво-наперво возьми сажи равно грабли вымажи да три раза скажи: «Тани-бани, который почти нами подо железными столбами?» Вот тебе равно все…

Ника не без; большим уважением глядел возьми Коряшонка. На дворе на сие миг со скрипом отворились ворота, равным образом оттудова плотной серой толпой выбежали овцы,стучали копытцами, что костяшками, трясли хвостами, роняли орешки. У колодца овечье табун сгрудилось. Блея равным образом теснясь, овцы лезли для колоде, проламывали мордочками изысканный ледок, пили равным образом кашляли. Баран, неопрятный да длинношерстый, уставился бери Мишку белыми, пегими глазами, топнул ножкой, Мишка сказал ему: «Бездельник»,- равно кроткий бросился нате него, так Мишка успел перескочить одним прыжком после колоду.

победитель да Мишка побежали в соответствии с двору, смеючись равно дразнясь. Баран погнался вслед ними, хотя подумал да заблеял:

— Саааами безде-е-е-ельники.

Когда Никиту вместе с черного крыльца стали греметь — шагать обедать, Мишка Коряшонок сказал:

— Смотри, безграмотный обмани, пойдем нате деревню-то.

Битва

Никеня равным образом Мишка Коряшонок идем сверху деревню вследствие хиранива равным образом копанка короткой дорогой. На пруду, идеже ветром сдуло фирн со льда, Мишка для минутку задержался, вынул перочинный ножик да коробку спичек, присел и, шмыгая носом, стал ударять сапфирный пак во фолиант месте, идеже во нем был в середине смерть пузырь. Эта уловка называлась «кошкой»,- со дна пруда поднимались болотные ветры равно вмерзали во сало пузырями. Продолбив лед, Мишка зажег спичку да поднес ко скважине, «кошка» вспыхнула, да следует льдом поднялся яичный тихий шлепало пламени.

— Смотри, никому для сие неграмотный говори,- сказал Мишка,- я возьми праздник неделе сверху нательный прудик пойдем кошки поджигать, ваш покорнейший слуга после одну знаю — огромаднеющая, весь будень довольно гореть.

Мальчики побежали соответственно пруду, пробрались сквозь поваленные желтые камыши в оный земля да вошли во деревню.

В эту зиму нанесло взрослые снега. Там, идеже метель продувал панибратски посреди дворами, снега было немного, однако посредь избами вопреки улицы намело сугробов больше крыш.

Избенку бобыля, дурачка Савоськи, завалило совсем, одна флюгельгорн торчала по-над снегом. Мишка сказал, почто третьего дня Савоську по всем статьям всем миром выкапывали лопатами, а он, дурачок, во вкусе его завалило из-за Морана бураном, затопил печь, сварил пустых щей, поел равно полез дремать бери печь. Так его сонного получи и распишись печке да нашли, разбудили равно оттаскали следовать вискарь — вслед за глупость.

На деревне было никого равно тихо, изо труб инде курился дымок. Невысоко, надо белой равниной, надо занесенными ометами да крышами, знаменитый мглистое солнце. Ника да Мишка дошли прежде избы Артамона Тюрина, страшного мужика, которого боялись всё-таки получи деревне,- поперед того был силен да сердит, равным образом на окошечке Никуся увидел рыжую, наравне веник, бородищу Артамона,- спирт сидел у стола равно хлебал с деревянной чашки. В другое окошечко, приплюснув ко стеклу носы, глядели три конопатых мальчика, Артамоновы сыновья: Семка, Ленька равным образом Артамошка-меньшой.

Мишка, подойдя для избе, свистнул, Артамон обернулся, жуя большим ртом, погрозил Мишке ложкой. Трое мальчишек исчезли равно неотложно но появились получи крыльце, подпоясывая кушаками полушубки.

— Эх, вы,- сказал Мишка, сдвигая шапку в ухо,- эх, вас — девчонки… Дома сидите,- забоялись.

— Ничего пишущий сии строки невыгодный боимся,- ответил одиночный с конопатых, Семка.

— Тятька невыгодный велит чесанки трепать,- сказал Ленька.

— Давеча аз многогрешный ходил, кричал кончанским, они никак не обижаются,- сказал Артамошка-меньшой.

Мишка двинул шапку бери другое ухо, хмыкнул равно проговорил решительно:

— Идем дражнить. Мы им покажем. Конопатые ответили: «ладно», да однако совместно полезли сверху немаленький сугроб, лежавший нарочно улицы,- отселе вслед Артамоновой избой начинался разный развязка деревни.

Никитий думал, зачем бери кончанской стороне кишмя-кишит мальчишками, да тама было вакантно да тихо, лишь только двум девочки, обмотанные платками, втащили сверху сугробина салазки, сели возьми них, протянув до внешне коньки во валенках, ухватились из-за веревку, завизжали равно покатились чрез улицу мимо амбарушки да — в будущем за крутому берегу получай речной лед.

Мишка, а вслед за ним конопатые мальчики равным образом Никуся начали галдеть вместе с сугроба:

— Эй, кончанские!

— Вот наша сестра вас!

— Попрятались, боятся!

— Выходите, пишущий сии строки вам побьем!

— Выходите в одну руку, эй, кончанские! — кричал Мишка, хлопая рукавицами.

На праздник стороне, возьми сугробе, появилось четверо кончанских. Похлопывая, поглаживая рукавицами по мнению бокам, поправляя шапки, они в свою очередь начали кричать:

— Очень вы боимся!

— Сейчас испугались!

— Лягушки, лягушата, ква-ква!

С этой стороны возьми куча влезли товарищи — Алешка, Нил, Ванька Черные Уши, Петрушка — бобылев племянничек да покамест решительно чуточный мальчоночек из большим животом, накутанный крест-накрест на исходный платок. С пирушка стороны равно как прибыло мальчиков пять-шесть. Они кричали:

— Эй, вы, конопатые, марш сюда, ты да я вы ототрем веснушки!

— Кузнецы косоглазые, мышь подковали! — кричал вместе с этой стороны Мишка Коряшонок.

— Лягушки, лягушата!

Набралось из обоих сторон прежде язык без костей мальчишек. Но пускаться — безвыгодный начинали, было боязно. Кидались снегом, показывали носы. С пирушка стороны кричали: «Лягушки, лягушата!», из этой: «Кузнецы косоглазые!» То да другое было обидно. Вдруг в кругу кончанскими появился небольшого роста, укладистый курносенький мальчик. Растолкал товарищей, не без; развальцем спустился со сугроба, подбоченился равным образом крикнул:

— Лягушата, выходи, сам получи и распишись один!

Это равно был популярный Степка Карнаушкин не без; заговоренным кулаком.

Кончанские кидали ввысь шапки, свистели пронзительно. На этой стороне мальчишки притихли. Никиша оглянулся. Конопатые стояли насупясь. Алеша равным образом Ванька Черные Уши подались назад, чуточный мальчоня на мамином платке таращил получай Карнаушкина круглые глаза, готовился вручить реву, Мишка Коряшонок ворчал, оттягивая пояс около живот:

— Не таких укладывал, в свою очередь — невидаль. Начинать неохота, а торассержусь, моя особа ему круглым счетом дам — чебак получи двум сажени взовьется.

Степка Карнаушкин, видя, почто шишка на ровном месте далеко не хочет из ним биться, махнул рукавицей своим:

— Вали, ребята!

И кончанские из криком равно свистом посыпались из сугроба.

Конопатые дрогнули, из-за ними побежал Мишка, Ванька Черные Уши и, наконец, всегда мальчики, побежал равно Никита. Маленький на платке сел во снежура да заревел.

Наши пробежали Артамонов сахн да мешок Черноухова да взобрались получи сугроб. Никиха оглянулся. Позади получи снегу лежал Алешка, мутный равно пяток наших,кто упал, который лег самолично со страха,- лежачего атаковать было нельзя.

Никите стало,- как например плачь,- больно да стыдно: струсили, никак не приняли боя. Он остановился, сжал кулаки равно без дальних разговоров а увидел бегущего сверху него Степку Карнаушкина, курносого, большеротого, не без; вихром из-под бараньей шапки.

Никуся нагнул голову и, шагнув навстречу, из всей силы ударил Степку во грудь. Степка мотнул головой, уронил, шапку равным образом сел на снег.

— Эх, ты,- сказал он,- будя…

Кончанские без дальних слов но остановились. Никиша чтоб мы тебя не видел получи них, да они подались. Перегоняя Никиту, из криком: «Наша берет!» — всею стеною кинулись держи кончанских наши. Кончанские побежали. Их гнали дворов пять, непостоянно всё-таки они малограмотный полегли.

Никиха возвращался сверху нестандартный конец, взволнованный, разгоряченный, посматривая, из кем бы единаче схватиться. Его окликнули. За амбарушкой стоял Степка Карнаушкин. Никитка подошел, Степка глядел нате него исподлобья.

— Ты хорошо ми дал,- сказал он,- хочешь дружиться?

— Конечно, хочу,- на живую руку ответил Никита. Мальчики, улыбаясь, глядели корешок бери друга. Степка сказал:

— Давай поменяемся. — Давай.

Никитий подумал, что-то бы принести в дар ему самое лучшее, равным образом дал Степке перочинный ножик со четырьмя лезвиями. Степка сунул его во кармашек равно вытащил оттеда свинчатку — бабку, налитую свинцом:

— На. Не потеряй, задорого стоит.

Чем окончился занудный вечор

Вечером Никиша рассматривал картинки во «Ниве» равно читал объяснения для картинкам. Интересного было мало.

Вот нарисовано: есть смысл отроковица нате крыльце вместе с голыми впредь до локтя руками; на волосах у нее — цветы, нате плече равно у ног — голуби. Через тын скалит хлебогрызка какой-то засранец вместе с ружьем следовать плечами.

Самое скучное во этой картинке то, в чем дело? казаться невозможно понять-для ась? возлюбленная нарисована. В объяснении сказано:

«Кто изо вы безвыгодный видал домашних голубей, сих истинных друзей человека? (Далее насчет голубей Никуся пропустил.) Кто на ране отнюдь не любил лукать зернышки сим птицам? Талантливый бундесовский художник, Ганс Вурст, изобразил единодержавно с таких моментов. Молодая Эльза, станция пастора, вышла для крыльцо. Голуби увидели свою любимицу равным образом солнечно летят ко ее ногам. Посмотрите — сам сел получай ее плечо, иные клюют изо ее руки. Молодой сосед, охотник, любуется шито и крыто для эту картину».

Никите представилось, зачем сия Эльза покормит, покормит голубей да деять ей более неча — скука. Отец ее, пастор, также где-нибудь во комнатке — сидит в стуле да зевает через скуки. А молодка шабер оскалился, по правилам у него пузо болит, ага где-то равным образом пойдет, оскалясь, соответственно дорожке, равным образом магазинка у него никак не стреляет, конечно. Небо держи картинке серое равно планета солнца — серый.

Никиша помуслил пастель да нарисовал дочери пастора усы.

Следующая иллюстрация изображала обличие города Бузулука: верстовой дерево да сломанное кульбит у дороги, а вдалеке — дощатые домики, церковка равно покосившийся припустил изо тучи.

победитель зевнул, закрыл «Ниву» и, подпершись, стал слушать.

Наверху, держи чердаке, посвистывало, подвывало протяжно. Вот затянуло басом — «ууууууууууу»,- тянет, хмурится, надув губы. Потом завитком перешло сверху тонкий, плаксивый альт равным образом засвистело на одну ноздрю, мучится поперед того быстро тонко, в качестве кого ниточка. И по новой спустилось на певец равно надуло губы.

Над круглым столом футляр диод около белым фарфоровым абажуром. Кто-то бедственно прошел следовать стеной согласно коридору,- приходится быть, истопник, равным образом около лампой умильно зазвенели хрусталики.

Матушка склонила голову надо книгой, копна у нее пепельные, тонкие равно вьются получай виске, идеже родинка, по образу просяное зерно. Время с времени матушка разрезывает листы вязальной спицей. Книжка — во кирпичной обложке. Таких книжек у отца на кабинете пленение шкаф, по сию пору они называются «Вестник Европы». Удивительно, благодаря тому большие любят целое скучное: перелистывать такую книжку — по правилам цемянка тереть.

На коленях у матушки, положив влажный свинячий носик получи и распишись лапки, спит шелковый ежик — Ахилка. Когда людишки лягут спать, он, выспавшись после день, пойдет всю найт топать до комнате, бить когтями, похрюкивать, обнюхивать в соответствии с во всем углам, приходить во мышиные норы.

Истопник из-за стеной застучал железной дверцей, да слышно было, равно как мешал печь. В комнате разило теплой штукатуркой, вымытыми полами. Было скучновато, да уютно. А тот, получи чердаке, старался, насвистывал: «юу-юу-юу-юу-ю».

— Мама, который сие свистит? — спросил Никита.

Матушка подняла брови, никак не отрываясь с книги. Аркаша а Иванович, линовавший тетрадку, немедленно, согласно правилам того всего только да ждал, проговорил скороговоркой:

— Когда пишущий сии строки говорим оборона неодушевленное, так нужно пользоваться местоимение что.

«Буууууууууу»,- гудело получи чердаке. Матушка подняла голову, прислушиваясь, передернула плечами да потянула возьми них пуховый платок. Еж, проснувшись, задышал носом сердито.

Тогда Никите представилось, вроде сверху холодном темном чердаке нанесло снегу во слуховое оконце. Между огромных потолочных балок, засиженных голубями, валяются старые, продранные, со оголенными пружинами стулья, кресла равным образом обломки диванов. На одном таком креслице, у каминный трубы, сидит «Ветер»: мохнатый, полный во пыли, во паутине. Сидит молча и, подперев щеки, воет: «Скуууучно». Ночь долгая, сверху чердаке холодно, а спирт сидит один-одинешенек равно воет.

Микита слез со стула да сел близ матушки. Она, ласково улыбнувшись, привлекла Никиту равно поцеловала на голову:

— Не время ли тебе спать, мальчик?

— Нет, покамест полчасика, пожалуйста.

Никитий прислонился головой для матушкину плечу. В глубине комнаты, скрипнув дверью, появился котище Васька,- каскад кверху, поголовно обличье — кроткий, добродетельный. Разинув цвета земляники рот, симпатия только-только слышно мяукнул. Аркадьюшка Иванович спросил, неграмотный поднимая головы через тетрадки:

— По какому делу явился, царь Васильевич? Васька, подойдя для матушке, глядел сверху нее зелеными, не без; узкой щелью, притворными глазами равным образом мяукнул громче. Еж вторично запыхтел. Никите показалось, аюшки? Васька самую малость знает, в рассуждении чем-то пришел сказать.

Ветер держи чердаке завыл отчаянно. И во сие минута вслед окнами раздался едва слышный крик, звук снега, шум голосов. Матушка бурно поднялась со стула. Ахилка, хрюкнув, покатился из колен.

Каня Иванович подбежал ко окну и, вглядываясь, воскликнул:

— Приехали!

— Боже мой! — проговорила матушка взволнованно.- Неужели сие Нюня Аполлосовна?.. В экий буран…

Через ряд минут Никита, не присаживаясь во коридоре, увидел, наравне на свет не глядел бы отворилась обитая войлоком дверь, влетел масса морозного два да появилась высокая да полная дама во двух шубах да на платке, все запорошенная снегом. Она держала вслед руку мальчика на сером макинтош из блестящими пуговицами равно во башлыке. За ними, выстукивая морозными валенками, вошел ямщик, из нечувствительный бородой, вместе с желтыми сосульками чем усов, со белыми мохнатыми ресницами. На руках у него лежала девчуга во белой, мехом наверх, козьей шубке. Склонив голову бери плечо ямщика, симпатия лежала из закрытыми глазами, личико у нее было нежное равно лукавое.

Войдя, высокая дева воскликнула громким басом:

— Александрушка Леонтьевна, принимай гостей,- и, подняв руки, основные принципы раскутывать платок.- Не подходи, безграмотный подходи, застужу. Ну равно дороги у вас, должна моя персона сказать- прескверные… У самого на хазе во какие-то кусты заехали.

Это была матушкина приятельница, Аннуша Аполлосовна Бабкина, живущая спокон века во Самаре. Сын ее, Виктор, ожидая, эпизодически от него снимут башлык, глядел мрачно в Никиту. Матушка приняла у кучера спящую девочку, сняла со нее меховой капор,- из-под него немедленно но рассыпались светлые, золотистые волосы,- равным образом поцеловала ее.

— Лилечка, приехали.

Девочка вздохнула, открыла синие старшие штифты моя персона вздохнула до данный поры раз, просыпаясь.

победитель равно Лиля

Никуша равно Викторка Бабкин проснулись ни освещение ни заря заутро на Никитиной комнате и, сидя на постелях, хмуро глядели дружок в друга.

— Я тебя помню,- сказал Никита.

— И ваш покорный слуга тебя с удовольствием помню,- без дальних слов но ответил Виктор,- твоя милость у нас во Самаре был сам сообразно себе раз, твоя милость вновь о ту пору уткой от яблоками объелся, тебе касторки дали.

— Ну, сего самую малость отнюдь не помню.

— А моя персона помню.

Мальчики помолчали. Виктуся с открытыми глазами зевнул. победитель сказал пренебрежительно:

— У меня учитель, Аря Иванович, крайне строгий, задушил ученьем. Он какую приятно книжку может угадать во полчаса.

Витюся усмехнулся.

— Я учусь на гимназии, кайфовый втором классе. Вот у нас эдак строго: меня неустанно без участия обеда оставляют.

— Ну, сие что,- сказал Никита.

— Нет, сие тебе безграмотный что. Хотя пишущий эти строки могу тысячу дней околесица безграмотный есть.

— Эх,- сказал Никита.- Ты пробовал?

— Нет, сызнова неграмотный пробовал. Мама безграмотный позволяет. Никиха зевнул, потянулся:

— А я, знаешь, третьего дня Степку Карнаушкина победил.

— Это кто такой Степка Карнаушкин?

— Первый силач. Я ему что дал, некто — брык. Я ему ножик перочинный подарил вместе с четырьмя лезвиями, а симпатия ми — свинчатку,- автор этих строк тебе позднее покажу.

Никуша вылез изо постели равным образом малограмотный торопясь начал одеваться.

— А мы одной рукой Макарова словарик поднимаю,- дрожащим с досады голосом проговорил Виктор, так было ясно, что такое? спирт сделано сдается. Никеня подошел для изразцовой печи вместе с лежанкой, безграмотный насчет руками, вспрыгнул держи лежанку, поджал ногу равно спрыгнул сверху одной ноге нате пол.

— Если быстро, ахнуть никак не успеешь заливать шары ногами,- позволено летать,- сказал он, стараясь безграмотный провестить ни слова поглядев во зенки Виктору.

— Ну, сие пустяки. У нас во классе многие летают. Мальчики оделись да пойдем во столовую, идеже садило горячим хлебом, сдобными лепешками, идеже с просветленно вычищенного самовара шел экий туман накануне потолка, сколько запотели окна. У стола сидели матушка, Кадя Иванович равно вчерашняя девочка, планирование девяти, сестричушка Виктора, Лиля. Из соседней комнаты было слышно, как бы Анночка Аполлосовна гудела басом: «Дайте ми полотенце».

Лиля была одета на белое мини со педераст шелковой лентой, завязанной позадь во немаленький бант. В ее светлых равным образом вьющихся волосах был дальнейший бант, в свой черед голубой, на виде бабочки.

Никита, подойдя для ней, покраснел да шаркнул ногой. Лиля повернулась возьми стуле, протянула руку равно сказала беда серьезно:

— Здравствуйте, мальчик.

Когда симпатия говорила это, верхняя лабиум ее поднялась.

Никите показалось, что-нибудь сие неграмотный настоящая девочка, прежде того хорошенькая, на особенности бельма — синие да резче ленты, а длинные ресницы — в духе шелковые. Лиля поздоровалась и, далеко не обращая свыше держи Никиту внимания- взяла обеими руками большую чайную чашку равным образом опустила тама лицо. Мальчики сели ко столу рядом. Виктор, оказывается, пил чай, равно как маленький, наклонившись по-над чашкой,тянулся во нее длинными губами. Украдкой возлюбленный подкладывал себя сахарок предварительно тех пор, временно на чашке отсюда следует густо, позднее томным голосом симпатия попросил разжидить чайничанье водичкой. Толкнув Никиту коленкой, симпатия сказал шепотом:

— Тебе нравится моя сестра? Никитий никак не ответил да залился румянцем.

— Ты от ней осторожнее,- прошептал Виктор,- девчонка неослабно матери жалуется.

Лиля во сие эпоха окончила вдрызг чай, вытерла зев салфеточкой, далеко не впопыхах слезла со стула и, подойдя ко Александре Леонтьевне, проговорила галантно да аккуратно:

— Благодарю вас, тетя Саша.

Потом пошла ко окну, влезла от ногами во огромное коричневое качалка и, вытащив откуда-то с кармана коробочку не без; иголками да нитками, принялась шить. Никуся видел сейчас только лишь важный шу ее во виде бабочки, пара висящие локона да в кругу ними двигающийся носок малость высунутого языка,им Лиля помогает себя шить.

У Никиты были растеряны целое мысли. Он начал было обнаруживать Виктору, как бы не возбраняется перейти сквозь спинку стула, только Лиля неграмотный повернула головы, а матушка сказала:

— Дети, марш журчать получай двор.

Мальчики оделись равно вышли получи и распишись двор. День был пластичный равным образом мглистый. Красноватое свет невысоко висело надо длинными, похожими держи снеговые поля, слоистыми облаками. В саду стояли покрытые инеем розоватые деревья. Неясные тени получи снегу были пропитаны тем а теплым светом. Было безумно тихо, лишь у черного крыльца двум собаки, Шарок равным образом Каток, галерея край по части стегно равным образом повернув головы, рычали доброжелатель сверху друга. Так они могли рычать, оскалясь равно захлебываясь, весть долго, доколе пролетающий работоспособный никак не бросит на них рукавицей, в этом случае они, кашляя с злобы, вставали сверху дыбки да дрались так, аюшки? летела шерсть. Других собак они боялись, ненавидели нищих да в области ночам, за того с намерением подстораживать дом, спали по-под каретником.

— Что но да мы со тобой будем делать? — спросил Виктор. Никитий глядел сверху косматую недовольную ворону, летевшую с гумна получи скотный двор. Ему безграмотный желательно играть, да было, нечленораздельно почему, грустно. Он предложил было удаться во гостиную сверху тахта равным образом удостоить что-нибудь, а Витюха сказал:

— Эх ты, автор этих строк вижу, тебе из девчонками всего лишь играть.

— Почему? — спросил Ника краснея.

— Да уже потому, самовластно знаешь, почему.

— Вот равно как пристал. Ничего моя особа отнюдь не знаю. Пойдем ко колодцу.

Мальчики шагом марш ко колодцу, много с отворенных ворот выходили держи поение коровы. Вдалеке Мишка Коряшонок хлопал, по образу с ружья, огромным пастушьим кнутом равным образом беспричинно закричал:

— Баян, Баян, берегись, Никита!

победитель оглянулся. Отделившись через стада, ко мальчикам шел Баян, розово-серый длинный-предлинный гаур из широким кудрявым лбом равным образом короткими рогами.

«Му-у»,- щипком замычал Баян равно ударил хвостом себя объединение боку.

— Виктор, беги! — крикнул Никитка и, схватив его следовать руку, побежал для дому.

Бык рысцой тронулся вслед за мальчиками. «Му-ууу!» Витюня оглянулся, закричал, упал во сало равным образом закрыл голову руками. Баян был шагах на пяти. Тогда Никитка остановился, таким образом предисловий ретиво через злобы, сорвал шапку, подбежал ко быку равным образом шапкой стал атаковать его сообразно морде:

— Пошел, пошел!

Бык стал, опустил рога. Сбоку подбегал Мишка Коряшонок, щелкая кнутом. Тогда Баян замычал жалобно, повернулся равным образом чтоб автор этих строк тебя больше не видел обратно для колодцу. У Никиты с шатание дрожали губы. Он клочок земли шапку равно обернулся. Витюся был поуже возле в родных местах да оттедова махал ему рукой. Никуша неумышленно поглядел сверху окошечко — пирожное направо через крыльца. В окне некто увидел пара синих удивленных ставни равно по-над ними законный бабочкой лазурный бант. Лиля, взобравшись в подоконник, глядела получи и распишись Никиту равно беспричинно улыбнулась. Никуся теперь а отвернулся. Он пуще неграмотный оглядывался возьми окошко. Ему стало быть весело, спирт крикнул:

— Виктор, пошлепали не без; гор кататься, скорее!

Все период давно обеда, катаясь вместе с гор, хохоча да «бесясь», Никитка краешком мыслей думал:

«Когда буду повторяться до хаты равно пройду мимо окна,- оглянуться держи расстояние иначе говоря безграмотный оглядываться? Нет, пройду, отнюдь не оглянусь».

Елочная коробочка

За обедом Никитка старался никак не таращить получай Лилю, хотя, коли бы равно старался, целое в одинаковой степени с сего сносно бы никак не вышло, ибо зачем посреди ним равным образом девочкой сидела Аннуша Аполлосовна на красной бархатной душегрейке и, размахивая руками, разговаривала таким громким да густым голосом, что-то звенели стекляшки подина лампой.

— Нет равно нет, Саша Леонтьевна,- гудела она,- учи сына дома. В гимназии такие безобразные беспорядки, что-нибудь взяла бы директора своими руками верно равным образом выгнала после дверь… Виктор,- нечаянно воскликнула она,- не для чего тебе слушать, сколько матка говорит оборона взрослых, твоя милость полагается жаловать начальство. А возьми-ка ты, Александрушка Леонтьевна, наших учителей,- олухи царя небесного. Водан тупей другого. А руководитель географии? Как его фамилия, Виктор?

— Синичкин.

— А мы тебе говорю, что-то неграмотный Синичкин, а Синявкин. Так данный репетитор накануне того глуп, что-нибудь единою во прихожей, уходя с гостей, взял награду шапки кошку, которая спала для сундуке, равным образом лан ее получи и распишись голову… Виктор, что твоя милость держишь вилку да нож?.. Не чавкай… Придвинься ближе для столу… Так вот, мужественная защитница Леонтьевна, что такое? бишь моя персона хотела сообщить тебе?.. Да: привезла автор целешенький важ разной дребедени ради елки… Завтра должно заградить детей клеить.

— А по-моему,- сказала матушка,- потребно похерачить отдирать сегодня, если лишь безграмотный успеем.

— Ну, делайте, во вкусе хотите. А ваш покорный слуга пойду переписка писать. Спасибо, союзник мой, ради обед.

Нюня Аполлосовна вытерла салфеткой губы, со шумом отодвинула стулья равно пошла на спальню не без; намерением черкать письма, только сквозь побудьте здесь на спальне круглым счетом бояться затрещали пружины кровати, как следует получи и распишись нее повалился слон.

С большого стола во столовой убрали скатерть. Матушка принесла хорошо испарения ножниц равно стала заваривать крахмал. Делалось сие так: с углового шкафчика, идеже помещалась домашняя аптечка, матушка достала банку со крахмалом, насыпала его далеко не лишше чайной ложки во стакан, налила тама но ложки двум холодной воды равно основы размешивать, непостоянно с крахмала малограмотный получилась кашица. Тогда матушка налила во кашицу с самовара крутого кипятку, безвыездно момент усиленно мешая ложкой, крахмал стал прозрачный, вроде желе,получился атомный клей.

Мальчики принесли кожаный бездарь Анны Аполлосовны равно поставили сверху стол. Матушка раскрыла его да начатки вынимать: листы дивный бумаги, гладкой равным образом от тиснением, листы серебряной, синей, зеленой равно оранжевой бумаги, бристольский картон, коробочки со свечками, вместе с елочными подсвечниками, от золотыми рыбками равным образом петушками, коробку не без; дутыми стеклянными шариками, которые нанизывались в нитку, равным образом коробку вместе с шариками, у которых поверху была серебряная петелька,- со четырех сторон они были вдавлены равным образом другого цвета, а там коробку вместе с хлопушками, пучки полезный да серебряной канители, фонарики из цветными слюдяными окошечками равно большую звезду. С каждой новой коробкой ребятня стонали с восторга.

— Там снова питаться хорошие вещи,- сказала матушка, опуская пакши во чемодан,- так их автор на срок отнюдь не будем разворачивать. А теперь давайте клеить.

Витя взялся отдирать цепи, Никитка — фунтики с целью конфет, матушка резала бумагу равным образом картон. Лиля спросила вежливым голосом:

— Тетя Саша, ваша сестра позволите ми отдирать коробочку?

— Клей, милая, что-нибудь хочешь.

Дети начали .работать молча, дыша носами, вытирая крахмальные шуршики об одежду. Матушка во сие эпоха рассказывала, в качестве кого во давнишнее момент елочных украшений никак не было равно на помине да однако приходилось готовить самому. Были благодаря тому такие искусники, почто клеили,- возлюбленная хозяйка сие видела,- реальный стопор со башнями, со винтовыми лестницами равно подъемными мостами. Перед замком было озерко с зеркала, окруженное мхом. По озеру плыли двуха лебедя, запряженные на золотую лодочку.

Лиля, слушая, работала шепотом равно молча, всего лишь помогала себя языком на трудные минуты. Никеня оставил фунтики равно глядел получи нее. Матушка во сие минута вышла. Викторка развешивал аршин чирик разноцветных цепей сверху стульях.

— Что вам клеите? — спросил Никита.

Лиля, малограмотный поднимая головы, улыбнулась, вырезала изо шафрановый бумаги звездочку равно наклеила ее получай синюю крышечку.

— Вам на в чем дело? буква коробочка? — шепотом спросил Никита.

— Это коробочка с целью кукольных перчаток,- ответила Лиля серьезно,- вам мальчик, вам сего малограмотный поймете.- Она подняла голову да поглядела держи Никиту синими строгими глазами.

Он начал вспыхнуть всё-таки густее да жарче и, наконец, побагровел.

— Какой вас красный,- сказала Лиля,- наравне свекла. И возлюбленная заново склонилась по-над коробочкой. Лицо ее итак лукавым. победитель сидел, аккуратно прилип ко стулу. Он отнюдь не знал, почто сегодня сказать, да возлюбленный бы невыгодный был в силах ни вслед за что-то убраться с комнаты. Девочка смеялась надо ним, да симпатия малограмотный обиделся да безграмотный рассердился, а всего смотрел для нее. Вдруг Лиля, безвыгодный поднимая глаз, спросила его другим голосом, так, как следует днесь средь ними была какая-то энигма да они об ней говорили:

— Вам нравится буква коробочка? Никуся ответил:

— Да. Нравится.

— Мне симпатия в свой черед аспидски нравится,- проговорила возлюбленная да покачала головой, потому закачались у нее равно бантик л локоны. Она хотела сызнова нечто прибавить, же во сие эпоха подошел Витюля и, просунув голову посередь Лилей равно Никитой, проговорил скороговоркой:

— Какая коробочка, идеже коробочка?.. Ну, ерунда, обыкновенная коробочка. Я таких какое количество желательно наделаю.

— Виктор, я, честное слово, пожалуюсь маме, сколько твоя милость ми мешаешь клеить,- проговорила Лиля дрожащим голосом. Взяла клейстер равным образом бумагу да перенесла нате второй завершение стола.

Викта подмигнул Никите.

— Я тебе говорил, вместе с ней необходимо поосторожнее: ябеда. Поздно повечеру Никита, горизонтально на темной комнате во постели, закрывшись не без; головой, спросил из-под одеяла глухим голосом:

— Виктор, твоя милость спишь?

— Нет еще… Не знаю… А что?

— Слушай, Виктор… Я в долгу тебе произнести страшную тайну… Виктор… Да твоя милость безграмотный спи… Виктор, слушай…

— Угум — фюю,- ответил Виктор.

То, сколько было привезено получи и распишись отдельной подводе

Еще для рассвете, чрез сон, Никитий слышал, вроде за дому мешали во печах равно хлопала во конце дверь,- сие кочегар вносил вязанки дров равно кизяку.

Микита проснулся с счастья. Утро было ясное да морозное.

Окна замерзли густым слоем лапчатых листьев. Витюля уже спал. Микита бросил во него подушкой, однако тот, замычав, потянул держи голову одеяло. От счастья Ника скорее вылез с постели, оделся, подумал,- куда? — равно побежал для Аркадию Ивановичу.

Адя Иванович токмо сызнова проснулся и, лежа, читал всегда в таком случае а самое, тридцатник в один из дней им читанное, письмо. Увидев Никиту, дьявол поднял уходим нераздельно со одеялом, ударил ими сообразно кровати равным образом закричал:

— Необыкновенный случай! Встал когда-то всех!

— Аркадьюшка Иванович, экой табель пока хороший.

— День, братец твоя милость мой, замечательный.

— довольно пространный Иванович, автор этих строк вона сколько хотел спросить,- Никуша поковырял пальцем притолоку,- вас куда нравятся Бабкины?

— Кто особенно изо Бабкиных?

— Дети.

— Так, так… А кто такой прямо с детей желаешь ты, в надежде ми нравился?

урождённый Аркадий Иванович говорил сие несмотря на то обыкновенным голосом, только неумеренно поспешно. Он облокотился по части подушку да глядел получай Никиту без участия улыбки, сие правда, однако до чертиков внимательно. Он тоже, очевидно, кое-что знал. Ника неожиданно отвернулся, выбежал изо комнаты, подумал равным образом уходи нате двор.

Над людской, надо баней на овраге равным образом далее вслед за белым полем приходится всей деревней стояли столбами синие дымы. За нокаут получи деревьях уже густее лег иней, равным образом огромные осокори по-над прудом совершенно свесили снежные ветви, толково видные получай сине-мерзлом небе. Снег сиял равным образом хрустел. Щипало на носу, равным образом слипались ресницы.

У крыльца нате крошечку дымившейся куче золы Шарок равным образом Каток рычали побратанец получи друга. Увязая во снегу, прямиком вследствие хашан для Никите шел Мишка Коряшонок со .дубинкой,- собирался футболить котяши получи льду. А держи дороге во сие момент правее деревни появились воза. Вотан следовать другим они выползли изо овражка да плелись, низкие равно темные бери снегу, по нижнего пруда для плотине.

Мишка Коряшонок, приставив больший шаромыга варежки для носу, высморкался равным образом сказал:

— Наш табор пришел изо города, гостинцы привезли. Воза шли нынче по мнению плотине, лещадь огромным сводом снежных ветел, равно уж был слышен хруст снега, визг полозьев равно чухалка лошадей.

Первым въехал нате сахн изумительный главе обоза, на правах век сие бывало, старший работоспособный Никифорка получай больший рыжей кобыле Весте. Никифор, невысокий старик, свободно шел на мерзлых, обмотанных веревками валенках рядом саней. Тулуп его был распахнут, разбуженный бараний воротник, шапка, волос его да брови были во инее. Веста, потемневшая с пота, всеобъемлюще дышала боками равно весь дымилась паром. На пошевеливайся победоносный обернулся равным образом простуженным, крепким голосом крикнул задним возам:

— Эй, заворачивай ко амбарам. Слухай! Последний подвода ко дому.

Всего во обозе было шестнадцать саней. Лошади шли бодро, усиленно разило конским потом, визжали полозья, хлопали кнуты, способности стоял надо обозом.

Когда новейший возишко покинул плотину да приблизился, Никуся далеко не махом разобрал, сколько бери нем лежит. Это было большое, странной формы, зеленое, не без; длинной красной полосой. У Никиты забилось сердце. На санях, со припряженными по-за вторыми салазками, лежала, скрипя да покачиваясь, двухвесельная крутоносая лодка. Сбоку лодки с саней торчали двоечка зеленых весла да мачта со медной маковкой получи и распишись конце.

Так во аюшки? был следовать подарок, обетованный во таинственном письме.

Елка

В гостиную втащили большую мерзлую елку. широкоплечий до второго пришествия стучал равным образом тесал топором, прилаживая крест. Дерево, наконец, подняли, да оно оказалось приближенно высоко, что-нибудь нежно-зеленая верхушечка согнулась по-под потолком.

От ели пахло холодом, так понемногу слежавшиеся ветви ее оттаяли, поднялись, распушились, равно соответственно всему дому запахло хвоей. Дети принесли на гостиную вороха цепей да картонки вместе с украшениями, подставили ко елке стулья да стали ее убирать. Но лихо оказалось, в чем дело? вещей мало. Пришлось снова развалиться отдирать фунтики, золотить орехи, отталкивать для пряникам да крымским яблокам серебряные веревочки. За этой работой мелюзга просидели вполне вечер, временно Лиля, потупив голову из измятым бантом в локоть, невыгодный заснула у стола.

Настал сочельник. Елку убрали, опутали сладкий паутиной, повесили рабство да вставили свечи на цветные защипочки. Когда целое было готово, матушка сказала:

— А теперь, дети, уходите, равным образом накануне вечера на гостиную отнюдь не заглядывать.

В нынешний сутки обедали поезд ушел да наспех,- детишки ели всего лишь десерт шарлотку. В доме была суматоха. Мальчики слонялись по части дому равно ко во всем приставали -скоро ли настанет вечер? Даже Каня Иванович, надевший черный как смоль до пят бекеша равным образом коробом стоявшую накрахмаленную рубашку, никак не знал, который ему делать,- ходил с окна для окну да посвистывал. Лиля ушла для матери.

Солнце очень с расстановкой ползло для земле, розовело, застилалось мглистыми облачками, длиннее становилась лиловая кров ото колодца в снегу. Наконец матушка велела вышагивать одеваться. Ника есть у себя получи и распишись постели синюю шелковую рубашку, вышитую елочкой согласно вороту, подолу равно рукавам, витой поясок из кистями равно бархатные шаровары. Никеня оделся равным образом побежал для матушке. Она пригладила ему гребнем волосоньки для пробор, взяла ради плечи, стараясь отнюдь не изречь ни слова поглядела на рыло равным образом подвела ко большому красного дерева трюмо.

В зеркале Ника увидел нарядного да благонравного мальчика. Неужели сие был он?

— Ах, Никита, Никита,- проговорила матушка, целуя его на голову,- разве бы твоя милость постоянно был таким мальчиком.

Никиха получай цыпочках вышел во коридорчик равным образом увидел существенно идущую ему визави девочку на белом. На ней было пышное гардероб со кисейными юбочками, большущий снежнобелый бантик на волосах, да полдюжины пышных локонов из боков ее лица, также без дальних слов неузнаваемого, спускались в худенькие плечи. Подойдя, Лиля от гримаской оглядела Никиту.

— Ты что-нибудь думал — сие привидение,- сказала она,- в чем дело? испугался? — равным образом прошла на сортир да села немного погодя со ногами нате диван.

Никитий в свою очередь вошел вслед ней равным образом сел получай диван, возьми иной его конец. В комнате горела печь, потрескивали дрова, рассыпались угольками. Красноватым мигающим светом были освещены спинки кожаных кресел, крыша над головой милый глаза в стене, единица Пушкина посреди шкафами.

Лиля сидела неграмотный двигаясь. Было чудесно, при случае светом печи освещались ее щечка равным образом высокий носик. Появился Витюня во синем мундире со светлыми пуговицами равным образом со галунным воротником, таким тесным, почто тяжело было разговаривать.

Витюся сел во шезлонг равным образом в свою очередь замолчал. Рядом, на гостиной, было слышно, в качестве кого матушка равным образом Аннюня Аполлосовна разворачивали какие-то свертки, нечто ставили получи и распишись настил равным образом переговаривались вполголоса. Витюля подкрался было для замочной щелке, да не без; пирушка стороны дыра была заложена бумажкой.

Затем на коридоре хлопнула получай блоке дверь, послышались голоса равным образом бог не обидел мелких шагов. Это пришли детвора изо деревни. Надо было лежать ко ним, хотя Никуся безграмотный был в состоянии пошевелиться. В окне держи морозных узорах затеплился синеватый свет. Лиля проговорила тоненьким голосом:

— Звезда взошла.

И на сие миг раскрылись двери на кабинет. Дети соскочили от дивана. В гостиной ото пола накануне потолка сияла елка множеством, множеством свечей. Она стояла, что огненное дерево, переливаясь золотом, искрами, длинными лучами. Свет через нее шел густой, теплый, воняющий хвоей, воском, мандаринами, медовыми пряниками.

Дети стояли неподвижно, потрясенные. В гостиной раскрылись часть двери, и, теснясь ко стенке, вошли деревенские мальчики да девочки. Все они были вне валенок, на шерстяных чулках, на красных, розовых, желтых рубашках, на желтых, алых, белых платочках.

Тогда матушка заиграла для рояле польку. Играя, обернула для елке улыбающееся рыло да запела:

Журавлины долги обрезки
Не нашли пути, дороги…

Никитка протянул Лиле руку. Она дала ему руку равным образом продолжала пучить в свечи, во синих глазах ее, на каждом глазу горело объединение елочке. Дети стояли неграмотный двигаясь. Аря Иванович подбежал для толпе мальчиков равно девочек, схватил ради пакши равным образом вскачь помчался вместе с ними окрест елки. Полы его сюртука развевались. Бегая, возлюбленный прихватил снова двоих, позднее Никиту, Лилю, Виктора, и, наконец, всё-таки наше будущее закружились хороводом округ елки.

Уж автор этих строк нет слов хороню, хороню,
Уж моя персона кераргирит хороню, хороню…

запели деревенские.

Никитий сорвал от елки хлопушку равным образом разорвал ее, на ней оказался никчемушник со звездой. Сейчас а захлопали хлопушки, запахло хлопушечным порохом, зашуршали колпаки с папиросной бумаги.

Лиле достался бюрократический покрышка со карманчиками. Она надела его. Щеки ее разгорелись, равно как яблоки, цедилка были измазаны шоколадом. Она до этого времени срок смеялась, посматривая держи огромную куклу, сидящую подина елочкой держи корзинке со кукольным приданым.

Там а подо в елку лежали бумажные пакеты не без; подарками ради мальчиков равным образом девочек, завернутые на разноцветные платки. Витюля получил пропасть рядовой не без; пушками равным образом палатками. Никиха — кожаное сегодняшний день седло, уздечку да хлыст.

Теперь было слышно, в духе щелкали орехи, хрустела суденышко около ногами, в качестве кого дышали наше будущее носами, развязывая пакеты со подарками.

Матушка вторично заиграла нате рояле, кругом елки поезжай хоровод от песнями, только свечи уж догорали, равно Кадя Иванович, подпрыгивая, тушил их. Елка тускнела. Матушка закрыла рояль равным образом велела во всем переться на столовую зеленого змия чай.

Но урождённый Аркадий Иванович равным образом тогда отнюдь не успокоился,- устроил схема да самопроизвольно впереди, а следовать ним двадцать высшая оценка ребятишек, побежал обходом путем пергола на столовую.

В прихожей Лиля оторвалась через рабство равно остановилась, переводя дух да смотря получи и распишись Никиту смеющимися глазами. Они стояли возле вешалки из шубами. Лиля спросила:

— Ты ась? смеешься?

— Это твоя милость смеешься,- ответил Никита.

— А твоя милость почему для меня смотришь?

Микита покраснел, так пододвинулся ближе и, самопроизвольно неграмотный понимая, по образу сие вышло, нагнулся для Лиле равным образом поцеловал ее. Она без дальних слов но ответила скороговоркой:

— Ты блестящий мальчик, ваш покорный слуга тебе сего далеко не говорила, с тем шишка на ровном месте малограмотный узнал, же сие секрет.- Повернулась да убежала во столовую.

После чая Аркаша Иванович устроил игру во фанты, же мальцы устали, наелись равным образом плохо соображали, что-то нужно делать. Наконец единодержавно совершенно малюсенький мальчик, на рубашке горошком, задремал, свалился со стула равным образом начал зычно плакать.

Матушка сказала, что такое? елка кончена. Дети пойдемте во коридор, идеже повдоль стены лежали их чесанки да полушубки. Оделись да вывалились с на родине всей гурьбой получай мороз.

Никуся поезжай прощаться детей перед плотины. Когда симпатия одиночный возвращался домой, на небе высоко, во радужном бледном круге, горела луна. Деревья бери плотине да на саду стояли огромные равно белые и, казалось, выросли, вытянулись почти лунным светом. Направо уходила во неимоверную морозную мглу белая головка пустыня. Сбоку Никиты передвигала ногами длинная большеголовая тень.

Никите казалось, который дьявол подходит кайфовый сне, на заколдованном царстве. Только на зачарованном царстве случается приближенно чудеса в решете равно в такой мере счастливо нате душе.

Неудача Виктора

Витюля подружился во сии век из Мишкой Коряшонком да ходил из ним получай низший став воспламенять «кошки». Одну «кошку» они запалили такую, что-то свет вылетел из льда превыше человека. Затем бери канаве, ради прудом, они построили форт — башню с снега да куда глаза глядят нее стену не без; амбразурами равным образом воротами. После сего Викта написал кончанским письмо.

«Вы, кончанские, кузнецы косоглазые, мышь подковали, я вы этак отколотим, сколько будете помнить. Приходите, автор вам дожидаемся во крепости. Комендант, ученик второго класса Виктуся Бабкин».

Письмо сие прибили ко палке, Мишка Коряшонок понес его получай деревню равным образом воткнул во сугробина у Артамоновой избы. Семка, Ленька равным образом Артамошка-меньшой, Алешка, Ванька Черные Уши равным образом Петрушка, бобылев племянник, влезли в сугробина почти палки равным образом долготно грозились кончанским, кидали держи их сторону котяши да после пошлепали вместе с Мишкой Коряшонком равным образом сели из ним на крепость.

Витюха велел возить комья равным образом шары. Все сие разложили среди крепости повдоль стен, воткнули получи башне палку от пучком камыша равным образом стали ждать.

Пришел Никита, осмотрел укрепление, заложил обрезки во карманы:

— Никто ко вас малограмотный придет, форт ваша никуда безвыгодный годится, автор этих строк со вами исполнять отнюдь не буду, пойду домой.

— С девчонкой связался,- крикнул ему Викторка со стены,- кавалер!

Артамоновы сыновья во всё горло засмеялись, Ванька Черные Уши засвистал во выгнутый палец. победитель сказал:

— Была бы охота, автор бы вам всех раскидал не без; вашей крепостью, рук невыгодный есть расчет марать,- показал Виктору язычок равным образом поезжай от озерко ко дому.

Вслед ему полетели комья снегу,- некто аж неграмотный обернулся.

В крепости ждали недолго: через занесенных ометов, со стороны деревни, показались кончанские. Они шли торчмя сверху крепость, увязая по части племя во снегу. Кончанских было персона пятнадцать.

Виктуся стал говорить, в чем дело? наколотит дров с кончанских, пошмыгивал покрасневшим через мороза носом. Глаза у него бегали. Кончанские подошли равно расположились предварительно воротами крепости, часть сели сверху снег. Приплелся из ними равно миниатюрный мальчишка во мамкином платке. Кончанских привел Степка Карнаушкин. Оглядев крепость, возлюбленный подошел ко самой стене равно сказал:

— Дайте нам сего мальчишку со светлыми пуговицами, да мы от тобой ему хлопалки снегом натрем…

Витюся озабоченно шмыгнул. Мишка шепнул: «Кидай на него глыбой, кидай!» Витюля поднял килоом снега, кинул равным образом промахнулся. Карнаушкин отступил ко своим. Кончанские вскочили да начали обрабатывать снег. Из крепости во них полетели комья. Артамоновы сыновья кидались ахти ловко. Они мгновенно а сшибли со ног маленького мальчика на мамкином платке. Кончанские стали отвечать. Снежки полетели вместе с обоих сторон тучей. На башне повалился стожар со значком. Ванька Черные Уши упал со стены да сдался кончанским. Вдруг со Виктора сбили фуражку равно другим комом ударили на лицо. Кончанские завыли, завизжали, засвистали, идем для приступ…

Стена была проломлена, защитники крепости побежали после камыши согласно льду пруда.

Что было на вазочке бери стенных часах

Никитка самоуправно малограмотный понимал, с какой радости ему горько дуться от мальчишками. Он вернулся домой, разделся и, минуя путем комнаты, услышал, как бы Лиля говорила:

— Мамочка, предоставьте мне, пожалуйста, чистенькую тряпочку. У новой куклы, Валентины, разболелась нога, моя персона беспокоюсь из-за ее здоровье.

победитель остановился равно снова, вроде кайфовый целое дни, почувствовал счастье. Оно было эдак велико, сколько казалось, мнимый грубо в середке у него вертится, играет хрупко равным образом бравурно благозвучный ящичек.

Никитка поезжай во кабинет, сел держи диван, в так место, идеже два дня назад сидела Лиля, и, прищурившись, глядел держи расписанные морозом стекла. Нежные равно причудливые узоры сии были вроде с зачарованного царства,- оттуда, идеже играл тихо чарующий ящик. Это были ветви, листья, деревья, какие-то странные фигуры зверей да людей. Глядя для узоры, Никеня почувствовал, равно как трепотня какие-то самочки собою складываются, поют, равно ото этого, с сих удивительных слов равным образом пения, волосам у него выходит щекотно сверху макушке.

Никуся атас слез со дивана, отыскал в столе у отца четвертушку бумаги да большими буквами начал сочинять стихотворение:

Уж твоя милость лес, твоя милость муж лес,
Ты отличный выше- лес,
Полный птиц да зверей
И веселых дикарей…
Я люблю тебя, лес…
Так люблю тебя, лес…

Но засим оборона лесишко вносить было трудно. Никитий грыз ручку, глядел на потолок. Да да написанные болтология были невыгодный те, в чем дело? самочки напевались только лишь что, просились получай волю.

Ника перечел стихотворение. Оно за всем тем ему нравилось. Он сложил бумажку на восемь раз, сунул ее на сборник да трогай во столовую, идеже у окна шила Лиля. Рука его, державшая на кармане бумажку, вспотела, так возлюбленный что-то около да безграмотный решился изъявить стишок.

В полумгла вернулся Виктор, посиневший ото холода да из распухшим носом. Анюра Аполлосовна всплеснула руками:

— Опять нюхалка ему разбили! С кем твоя милость дрался? Отвечай ми сию минуту.

— Ни не без; кем ваш покорнейший слуга безвыгодный дрался, нетрудно шнобель самовольно распух,- сумрачно ответил Виктор, ушел ко себя равно лег возьми кровать.

К нему явился победитель равным образом стал у печки. В зеленоватом небе зажглись, согласно правилам ото укола иголочкой, небольшую толику звезд. Никитий сказал:

— Хочешь, автор этих строк тебе нераздельно стих прочту, ради лес? Витя дернул плечом, положил уходим бери спинку кровати:

— Ты этому Степке Карнаушкину что-то около равным образом скажи,- чтобы симпатия ми отпустило безвыгодный попадается.

— Знаешь,- сказал Никита,- во сих стихах цех единолично описывается. Этот лесишко такой, в чем дело? его воспрещено увидать, а однако ради него знают… Если тебе грустно, прочти относительно настоящий лес, равным образом безвыездно пройдет. Или, знаешь, бывает, кайфовый сне привидится черт знает что бояться хорошее, малограмотный поймешь что, хотя хорошее,- проснешься равным образом деньги безвыгодный можешь вспомнить… Понимаешь?

— Нет, отнюдь не понимаю,- ответил Виктор,- равно стихов твоих никак не хочу слушать.

Никиша вздохнул, постоял у печи равным образом вышел. В великий прихожей, освещенной горящей печью, насупротив печи, бери сундуке, покрытом волчьим мехом, сидела Лиля да глядела, что пляшет огонь.

победитель сел рядышком вместе с ней держи сундук. В прихожей несло печным теплом, шубами равным образом сладковато-грустным запахом старинных вещей с ящиков огромного комода.

— Давайте из вами разговаривать,- задумчиво проговорила Лиля,расскажите ми что-нибудь интересное.

— Хотите, пишущий эти строки расскажу, какой-никакой аз многогрешный новобрачный кошмар видел?

— Да, насчет сновидение расскажите, пожалуйста.

Микита начал бубенить видение насчет кота, насчет ожившие портреты равным образом насчет то, по образу спирт летал да в чем дело? видел, порхая перед потолком. Лиля стараясь неграмотный впустить ни слова слушала, держа возьми коленях куклу, у которой был сделан компресс.

Когда спирт кончил рассказывать, возлюбленная повернулась для нему, зенки ее были раскрыты с страха да любопытства. Она спросила шепотом:

— Что но было на вазочке?

— Не знаю.

— Наверное, вслед за тем было что-нибудь интересное.

— Но все же сие автор нет слов сне видел.

— Ах, весь равно,- необходимо было посмотреть. Вы — мальчик, вас околесица отнюдь не понимаете. Скажите, а такая вазочка у вы кушать держи самом деле?

— Часы у нас снедать получай самом деле, а вазочку ваш покорный слуга безвыгодный помню. Часы во кабинете у дедушки стоят, сломанные.

— Пойдемте посмотрим.

— Там темно.

— Мы фонарик из елки возьмем. Принесите фонарик, ну, пожалуйста.

Никиша побежал на гостиную, снял из елки фонарик со слюдяными цветными окошечками, зажег его равным образом вернулся во прихожую.

Лиля накинула получай себя великоватый пуховый платок. Дети, крадучись, вышли во предбанник равным образом прошмыгнули сверху летнюю половину. В темном высоком зале густым инеем были запушены окна, держи них ото лунного света лежали тени ветвей. Было холодновато, садило гнилыми яблоками. Дубовые половинки дверей на соседнюю темную комнату были приотворены.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, на третьей комнате.

— Никита, вам околесица малограмотный боитесь?

Никитка потянул дверь, возлюбленная слезно заскрипела, равным образом дребезжание таковой громозвучно раздался на пустых комнатах. Лиля схватила Никиту после руку. Фонарик задрожал, равно красные равным образом синие лучи его полетели объединение стенам.

На цыпочках детвора вошли на соседнюю комнату. Здесь месячный сияние насквозь окна лежал голубоватыми квадратами получай паркете. У стены стояли полосатые кресла, во углу -диван раскорякой. У Никиты закружилась голова,- верно такою некто ранее видел раз эту комнату.

— Они смотрят,- прошептала Лиля, показывая получи и распишись двоечка темные портрета получай стене-на старичка равным образом старушку.

Дети перебежали комнату равно открыли вторую дверь. Кабинет был’ залит ярким лунным светом. Поблескивали стеклянные дверцы шкафов равным образом электрум держи переплетах. Над очагом, все на свету, глядела сверху вошедших партнерша на амазонке, улыбаясь таинственно.

— Кто это? — спросила Лиля, придвигаясь для Никите. Он ответил шепотом:

— Это она.

Лиля кивнула головой равным образом вдруг, оглядываясь, вскрикнула:

— Вазочка, как вам угодно же, Никита, вазочка!

Действительно,- во глубине кабинета, возьми верху старинных, красного дерева, часов из неподвижным диском маятника стояла в лоне двух деревянных завитушек бронзовая вазочка со львиной мордой. Никитий в жизни не ее по неизвестной причине неграмотный замечал, а не откладывая узнал: сие была вазочка изо его сна.

Он подставил испражнения ко часам, вскочил возьми него, поднялся в цыпочки, засунул средний на вазочку равно получи дне ее ощупал пылеподавление равно черт знает что твердое.

— Нашел! — воскликнул он, зажимая сие на кулаке, равно спрыгнул для пол.

В сие момент по поводу шкафа фыркнуло получи и распишись него,- блеснули лиловые глаза, выскочил кот, Василей Васильевич, ловивший мышей во библиотеке.

Лиля замахала руками, пустилась бежать, после ней побежал Никита,- в точности чья-то ручка касалась его волос, приближенно было страшно. Перегоняя детей, по мнению лунным квадратам бесшумно пронесся Василька Васильевич, потупив хвост.

Дети вбежали во прихожую, сели нате сундучишко у огня, на волоске переводили перспирация со страха. У Лили горели щеки. Глядя Никите напрямик во глаза, возлюбленная сказала:

— Ну?

Тогда спирт разжал пальцы. На ладони его лежало тоненькое перстенек со синеньким камешком. Лиля не проронив ни слова всплеснула руками.

— Колечко!

— Это волшебное,- сказал Никита.

— Слушайте, что-то автор вместе с ним будем делать?

Никита, нахмурившись, взял ее руку равно стал накидывать ей шайба нате ссылочный палец. Лиля сказала:

— Нет, благодаря чего но мне,- посмотрела для камешек, улыбнулась, вздохнула и, обхватив Никиту вслед шею, поцеловала его.

Никуша эдак покраснел, что-нибудь пришлось приставать ото печки. Собрав всегда в виду духа, спирт проговорил:

— Это как и вам,- вытащил с кармана смятую, сложенную во восемь крата бумажку, идеже были написаны песнопения оборона лес, равно подал ее Лиле.

Она развернула, стала читать, шевеля губами, да впоследствии сказала задумчиво:

— Благодарю вас, Никита, сии песнопения ми аспидски нравятся.

Последний вечор

За вечерним чаем матушка изрядно единовременно переглядывалась не без; Анной Аполлосовной равно пожимала плечами. урождённый Аркадий Иванович со шиш невыгодный выражающим с лица сидел, уткнувшись во собственный стакан, так, как бы режь его,- некто безвыездно равняется безграмотный скажет ни слова. Нюня Аполлосовна, окончив пятую чашку со сливками равно горячими сдобными лепешками, очистила ото чашек, тарелок равно крошек район предварительно собою, положила сверху столешник большую руку, ладонью вниз, равным образом сказала густым голосом:

— Нет, равно нет, равно нет, мамка моя, Алексаша Леонтьевна. Я сказала,значит, ножом отрезано; хорошенького понемножку. Вот что, дети,- возлюбленная повернулась да ткнула указательным пальцем Виктора во спину, так чтобы дьявол малограмотный горбился,- грядущее понедельник, ваш брат это, конечно, забыли. Кончайте положения риз чаевничанье равным образом немедля марш спать. Завтра чуток аристократия да мы со тобой уезжаем.

Витюся безгласно вытянул рот тогда своего носа. Лиля бурно опустила тараньки равно стала опускаться по-над чашкой. У Никиты враз застлало глаза, почесали лучи через язычка лампы. Он отвернулся да стал вглядываться получи Василия Васильевича.

Кот сидел получи опрятно вымытом полу, выставил заднюю ногу пистолетом равно вылизывал ее, щуря глаза. Коту было далеко не уныло равно далеко не весело, подгоняться некуда,- «завтра,- думал .он,- у вас, у людей,- будни, начнете снова выносить решение арифметические задачи да чиркать диктант, а я, кот, праздников малограмотный праздновал, стихов отнюдь не писал, со девочкой безграмотный целовался,- ми равно грядущее склифосовский хорошо».

Виктуся равно Лиля кончили без просыпа чай. Взглянув бери густые, начавшие поуже поторапливаться брови матери, простились да купно вместе с Никитой вперед с столовой. благодать Аполлосовна крикнула вдогонку:

— Виктор!

— Что, мама?

— Как твоя милость идешь!

— А что?

— Ты идешь, что получай резинке тащишься. Уходи бодро. Не колеси по части комнате, дверка — вишь она. Выпрямись… На ась? твоя милость будешь годен на жизни, неграмотный понимаю!

Дети ушли. В теплой да полутемной прихожей, идеже мальчикам нужно было вращать направо, Микита остановился под Лилей и, покусывая губы, сказал:

— Вы в летнее время ко нам приедете?

— Это зависит ото моей мамы,- тоненьким голосом ответила Лиля, невыгодный поднимая глаз.

— Будете ми писать?

— Да, аз многогрешный вы буду выводить письма, Никита.

— Ну, прощайте.

— Прощайте, Никита.

Лиля кивнула бантом, подала руку, кончики пальцев, равным образом пошла для себе, далеко не оборачиваясь; пряменькая, аккуратная. Ничего воспрещено было понять, смотря ей вслед. «Очень, жуть флегматичный характер»,- в качестве кого говорила насчет нее Аннуша Аполлосовна.

Покуда Витя ворчал, укладывая во корзинку книжки равным образом игрушки, отклеивал да прятал на коробочку какие-то картиночки, лазил почти стол, разыскивая перочинный ножик,- Никитка безграмотный сказал ни слова; ахнуть безграмотный успеешь разделся, закрылся из головой одеялом равным образом притворился, зачем засыпает.

Ему казалось, сколько всему сверху свете — конец. В опускающейся получи и распишись ставни дремоте во заключительный в один из дней появился, как бы силуэт нате стене, колоссальный бант, которого некто сегодня малограмотный забудет умереть и никак не встать всю жизнь. Сквозь дремота возлюбленный слышал какие-то голоса, некто подходил для его постели, спустя время голоса отдалились. Он увидел теплые лапчатые листья, старшие деревья, красноватую дорожку чрез густую, мелочёвка расступающуюся преддверие ним заросль. Было эк сладковато во этом красноватом ото света, странном лесу, равным образом желательно вопить через по неизвестной причине исключительно грустного. Вдруг глава краснокожего дикаря на золотых очках высунулась изо лопухов. «А, твоя милость весь до этих пор спишь»,- крикнула возлюбленная громовым голосом.

Никеня раскрыл глаза. На лик его падал огненный ранний свет. Перед кроватью стоял урождённый Аркадий Иванович равно похлопывал себя до кончику носа карандашом.

— Вставай, вставай, разбойник.

Разлука

В январе священник Никиты, Васюра Никитьевич, прислал письмо.

«…Я во отчаянии, почто занятие по отношению наследстве задерживает меня до этого времени надолго, милая Саша,- выясняется, аюшки? ми придется покатиться во Москву хлопотать. Во всяком случае, великим постом автор буду от вами…»

Матушка что есть мочи загрустила надо письмом равным образом вечером, показывая его Аркадию Ивановичу, говорила:

— Бог из ним, от сим наследством, даже если за него столько неприятностей; всю зиму живем на разлуке. Вот ми аж кажется, что-нибудь победитель ранее начал подзабывать отца.

Она отвернулась да стала пучить во черное замерзшее окно. За ним была глухая ночь, такая морозная, который во саду трещали деревья равно громко, так, зачем до сей времени вздрагивало, трескались балки получай чердаке, а ни вселенная ни заря для снегу находили мертвых воробьев. Матушка слабо вытерла зенки платком.

— Да, разлука, разлука,- проговорил Кадя Иванович равно задумался, нужно быть, по части своей собственной разлуке,- его связи потянулась на отделение вслед за письмом.

Никитий во сие эпоха рисовал географическую карту Южной Америки,сегодня со матушкой было долгое объяснение, возлюбленная волновалась равным образом доказывала ему, зачем вслед праздники возлюбленный обленился да опустился, готовит с себя, очевидно, волостного писаря тож телеграфиста возьми станции Безенчук. «Вечером на смену глупых картинок,- сказала она,- будешь у меня иллюстрировать Южную Америку».

Никитий рисовал Америку равным образом думал,- может ли быть дьявол забыл отца? Нет. На месте реки Амазонки, там, идеже скрестились длина равно широта, некто видел краснощекое, от блестящими глазами равно блестящими зубами, веселое рыло отца — карцер авторитет получи и распишись двум стороны, громовой посмеивающийся голос. Можно было век вглядываться ему во рот, помирая со смеха, при случае спирт рассказывает. Матушка непрестанно упрекала его на беспечности равным образом легкомыслии, только сие происходило через его чрезмерно живого характера. Вдруг, например, отцу придет мысль, что такое? лягушки, которыми были полны по сию пору три усадебные пруда, пропадают даром, равно дьявол целыми по вечерам говорит касательно том, в качестве кого их нужно откармливать, выращивать, голубить равно во бочках отправлять во Париж. «Вот твоя милость смеешься,- говорил некто матушке, смеявшейся перед слез надо этими рассказами,- а чисто увидишь, что-нибудь автор этих строк разбогатею нате лягушках». Отец велел говорить чушь на пруду садки, варил смесь пользу кого прикорму равно приносил пробных лягушек домой, до того времени как матушка неграмотный заявила, ась? либо она, либо лягушки, которых симпатия боится давно смерти, да что-то ей погано жить, когда-когда этой гадости пленение дом. Однажды родоначальник поехал на крепость равным образом прислал оттоль вместе с обозом старые дубовые двери равно оконные глаза равным образом письмо: «Милая Саша, по стечению обстоятельств ми посчастливилось беда полезно сметь от прилавка партию рам равным образом дверей. Это тем больше кстати, что, помнишь, твоя милость мечтала возвести пагода получи и распишись тополевой горке. Я еще говорил не без; архитектором, возлюбленный советует беседка возводить зимний, в надежде ютиться на нем равно зимой. Я раньше во восторге, как-никак отечественный хижина целесообразно во ёбаный колдобине, сколько с окон — никакого виду». Матушка лишь расплакалась; ради сии три месяца малограмотный заплачено перед этих пор жалованья Аркадию Ивановичу, да внезапно новые расходы… От постройки павильона возлюбленная отказалась наотрез, равно очки равно двери эдак равным образом остались изгнивать во сарае. Или против всякого чаяния получи отца нападет горячность — ухудшать сельское хозяйство,- равным образом беда: выписываются с Америки машины, возлюбленный непосредственно привозит их со станции, сердится, учит рабочих, вроде нужно управлять, получай всех кричит: «Черти окаянные, осторожнее!»

По прошествии небольшого времени матушка спрашивает отца:

— Ну, что-то твоя необыкновенная сноповязалка?

— А что?- батя барабанит на расстояние пальцами.- Великолепная машина.

— Я видела,- возлюбленная нужно во сарае.

Отец дергает плечом, души разглаживает бороду бери двум стороны. Матушка спрашивает кротко:

— Она ранее сломана?

— Эти болваны американцы,- фыркнув, говорит отец,- выдумывают машины, которые часто ломаются. Я здесь ни подле чем.

Рисуя реку Амазонку из притоками, Никеня из любовью да нежным весельем думал об отце. Совесть его была спокойна,- матушка излишне сказала, что-то дьявол его забыл.

Вдруг на стене треснуло, наравне изо пистолета. Матушка зычно ахнула, уронила бери павел вязанье. Под комодом хрюкнул равным образом задышал со злости язва Ахилка. Никиша посмотрел для Аркадия Ивановича, кто притворялся, в чем дело? читает, бери самом деле тараньки его были закрыты, хотя бы дьявол малограмотный спал. Никите итак вот жалость Аркадия Ивановича: бедняк, до этого времени думает касательно своей невесте, Вассе Ниловне, городовой учительнице. Вот она, разлука-то!

Никитий подпер щеку кулаком да стал вознамериваться об эту пору насчёт своей разлуке. На этом месте у стола сидела Лиля, равным образом не откладывая ее нет. Какая грусть,- была, да нет. А чисто — бесславие нате столе, идеже симпатия пролила гуммиарабик. А бери этой стене была бог знает когда призрак с ее банта. «Пролетели счастливые дни». У Никиты защипало на горле с сих чрезвычайно грустных, в тот же миг им выдуманных слов. Чтобы невыгодный забыть думать их, спирт записал внизу подина Америкой: «Пролетели счастливые дни» — и, продолжая рисовать, повел реку Амазонку ничуть уж неграмотный на ту сторону,- после Парагвай да американская швейцария ко Огненной Земле.

— Саша Леонтьевна, автор этих строк думаю, вам правы: оный мальчоня готовит себя на телеграфисты сверху станцию Безенчук,- спокойным голосом, через которого полезли мурашки, проговорил урождённый Аркадий Иванович, еще издревле смотревший, ась? выделывает со картой Никита.

Будни

Морозы становились безвыездно крепче. Ледяными ветрами осыпало изморозь вместе с деревьев. Снега покрылись твердым настом, объединение которому иззябшие да голодные волки, во одиночку равно согласно двое, подходили соответственно ночам для самой усадьбе.

Чуя звериный дух, Шарок равно Каток с тоски начинали скулить, подвывать, лезли перед сарай равно выли оттедова тонкими, тошными голосами — у-у-у-у-у…

Волки переходили озерцо равным образом стояли на камышах, нюхая квартирный благовоние усадьбы. Осмелев, пробирались за саду, садились держи снежной поляне до домом и, глядючи светящимися глазами возьми темные замерзшие окна, поднимали морды во ледяную темноту равным образом раньше низко, якобы ворча, далее весь громче, забирая голодной глоткой однако выше, начинали выть, невыгодный переводя духу,- выше, выше, пронзительнее…

От сих волчьих воплей Шарок равно Каток зарывались мордой во солому, лежали сверх чувств подо каретником. На человеческий тектон широкоплечий ворочался получай печи почти овчинным тулупом да бормотал спросонок:

— О Господи, Господи, грехи наши тяжкие.

В доме были будни. Вставали всё-таки жуть рано, когда-никогда вслед синевато-черными окнами проступали равным образом разливались пунцовые полосы утренней зари равно пушистые стекла светлели понемногу, синели вверху.

В доме стучали печными дверцами. На кухне пока что горела керосиновая жестяная лампа. Пахло самоваром да теплым хлебом. За утренним чаем невыгодный засиживались. Матушка очищала на столовой пища да ставила швейную машину. Приходила домашняя швея, выписанная изо села Пестравки,- кривобокенькая, рябенькая Соня, не без; выщербленным через постоянного перегрызания пряжа передним зубом, да шила совместно из матушкой в свою очередь какие-то будничные вещи. Разговаривали вслед шитьем вполголоса, не без; треском рвали коленкор. Швея София была такая скучная девица, будто сколько-нибудь полет валялась из-за шкафом,- ее нашли, почистили одну каплю равным образом посадили шить.

Аркадьюшка Иванович из-за сии день приналег получи и распишись обучение равно сделал,- во вкусе спирт любил выражаться,- скачок: начал проступить алгебру — существо на высшей степени сухой.

Уча арифметику, объединение крайней мере дозволительно было воображать об разных бесполезных, хотя забавных вещах: об заржавленных, из дохлыми мышами бассейнах, на которые втекают три трубы, что до каком-то, на клеенчатом сюртуке, вместе с длинным носом, вечным «некто», смешавшем три сорта кофеек иначе купившем столько-то золотников меди, иначе однако по части часть но несчастном купце не без; двумя кусками сукна. Но на алгебре безвыгодный следовать который было зацепиться, на ней сносно отнюдь не было живого, всего положение ее пахнул столярным клеем, да, при случае Аркадьюшка Иванович объяснял ее правила, наклоняясь надо стулом Никиты, во чернильнице отражалось его лицо, круглое, по образу кувшин.

Рассказывая за истории, довольно пространный Иванович вставал спиною для печке. На белых изразцах его черный как смоль сюртук, лиса патрикеевна бородка равно золотые фары были чудо природы вроде хороши. Рассказывая, в духе Пипин Короткий на Суассоне разрубил кружку, Адя Иванович со размаху резал обстановка ладонью.

— Ты долженствует себя усвоить,- говорил симпатия Никите,- ась? такие люди, во вкусе Пипин Короткий, отличались непоколебимой подобру равным образом мужественным характером. Они безграмотный отлынивали, как бы некоторые, с работы, безвыгодный таращили поминутно око в чернильницу, нате которой нуль невыгодный написано, они инда безграмотный знали таких постыдных слов, наравне «я никак не могу» либо — либо «я устал». Они в жизнь не малограмотный крутили себя держи лбу вихра, где бы того дабы усваивать алгебру. Поэтому вот,- возлюбленный поднимал книгу не без; засунутым на середину ее пальцем,- предварительно этих пор они служат нам примером…

После обеда по большей части матушка говорила Аркадию Ивановичу:

— Если нынче вновь двадцать градусов — Никиша нарушать супружескую верность далеко не пойдет.

Кадя Иванович подходил ко окну равно дышал держи хрусталь во томишко месте, идеже с воли был привинчен градусник.

— Двадцать единолично от половиной, Саня Леонтьевна.

— Ну, вот, автор эдак равно знала,- говорила матушка,- поди, Никита, займись чем-нибудь.

Никуша шел ко отцу во кабинет, залезал сверху кожаный диван, рядом ко печке, равным образом раскрывал волшебную книгу Фенимора Купера.

В теплом кабинете было круглым счетом тихо, сколько во ушах начинался насилу слышный звон. Какие необыкновенные истории дозволительно было придумывать на одиночестве, бери диване, перед таковой звон. Сквозь замерзшие стекла лился пребелый свет. Никуся читал Купера; потом, насупившись, подолгу, минуя начатки равным образом конца, представлял себя зеленые, шумящие подо ветром травяными волнами, широкие прерии; пегих мустангов, ржущих нате по всем статьям скаку, обернув веселую морду; темные ущелья Кордильеров; тускло-серый анхель да по-над ним — предводителя гуронов — индейца, убранного перьями, не без; длинным ружьем, незыблемо стоящего нате вершине скалы, похожей бери сахарную голову. В лесной чащобе, на корнях гигантского дерева, для камне сидит возлюбленный непосредственно -Никита, подперев кулаком щеку. У ног дымится костер. В чащобе этой в такой мере тихо, что-нибудь слышно, что позванивает на ушах. Никиха после этого на поисках Лили, похищенной коварно. Он совершил бездна подвигов, бесчисленно в один из дней увозил Лилю получи бешеном мустанге, карабкался сообразно ущельям, ловким выстрелом сбивал от сахарной головы предводителя гуронов, равно оный любой присест сызнова стоял получи книга а месте; Никеня похищал да спасал да ни за что-то на свете неграмотный был в силах закончить ограждать равно тащить Лилю.

Когда холод равно матушка позволяли высовывать что на витрине изо дома, Никиха уходил брести соответственно двору один. Прежние зрелище вместе с Мишкой Коряшонком надоели ему, истинно равным образом Мишка ныне сидел значительнее в людской, играл во карточная игра — на носы alias на хлюст, от случая к случаю проигравшего таскали после волосы.

Никиха подходил для колодцу равным образом вспоминал: во отсель симпатия увидел на окне у себя одинарный возьми свете педераст бант. Окно без дальних разговоров пусто. А во у каретника Шарок равным образом Каток раскопали почти снегом дохлую галку,- сие была та самая галка: усевшись неподалёку нее, Лиля говорила: «Как ми жалко, Никита, посмотрите — почившая птичка». Никитий отнял галку у собак, отнес следовать погребицу равным образом закопал во сугробе.

Проходя в соответствии с плотине, победитель вспомнил, вроде возлюбленный шел после этого ночью, по прошествии елки, по-под огромными, прозрачными во лунном свете ветлами, равным образом рядом скользила его тень. Почему в таком разе возлюбленный приблизительно маловато дорожил тем, зачем из ним случилось? Надо было бы если на то пошло внимательно, закрыв глаза, почувствовать,- какое было счастье. А сейчас: колючий буран шумит во мерзлых, черных ветлах, держи пруду вовсе замело ледяную горку, со нее возлюбленный равно Лиля скатились если на то пошло сверху салазках,Лиля молчала, зажмурилась, накрепко вцепилась во бочки салазок. Все подгребки замело снегом.

Никуся уходил по мнению недурственно державшему насту вслед двор, туда, идеже вместе с севера намело сугробы ухо в ухо из соломенными крышами. Отсюда было что ль по сию пору ровное белое поле,- пустыня, сливающаяся морозной мглой не без; небом. Тянуло, как бы дымком, поземкой. Отдувало полу бараньего полушубка. С гребня сугроба порошило снегом. победитель равно сам по себе невыгодный знал, отчего не терпится ему не двигаться да вперять для эту пустыню.

Матушка стала замечать, почто Никитий ходит скучный, равным образом говорила об этом не без; Аркадием Ивановичем. Решено было затихарить обучение сообразно алгебре, пораньше высылать Никиту заснуть равно «закатить ему», равно как аспидски идиотски выразился Аркаша Иванович,- касторки.

Все сии мероприятия были приняты. По наблюдению Аркадия Ивановича, Никуша повеселел. Но форменный врач пришел вследствие три недели: большой влажный ветер, от не без; юга, закутавший поля, садишко равно усадьбу серой мглой, со яро несущимися надо самой землей рваными облаками.

Грачи

В воскресенье получи и распишись человеческий играли во игра в карты действующий Василий, Мишка Коряшонок, Лекся-подпасок равным образом Артем — огромного роста согнутый простолюдин от длинным кривым носом. Он был бобыль, безлошадный, круглый эпоха на батраках, равно до этого времени хотел жениться, а девки следовать него неграмотный шли. На днях ото стал глядеть для Дуняше, румяной красивой девушке, смотревшей следовать молочным хозяйством. Она единый с утра до ночи летала со скотного двора в погребицу, получи кухню, гремела узкими цинковыми ведрами, с нее спокон века славно обдавало парным молоком, равно эпизодически шел снег, ведь казалось, — для щеках у нее шипели снежинки. Девушка возлюбленная была смешливая. Артем, идеже бы симпатия ни был,- вез ли из гумна мякину, либо — либо чистил овцам ясли,завидев Дуняшу, втыкал вилы равным образом шел для ней, топая получи длинных ногах, в духе верблюд. Подойдя ко Дуняше, снимал шапку да кланялся:

— Здравствуй, Дуня.

— Здравствуй.- Дуняша ставила ведра, закрывала фартуком рот.

— Все относительно сперма бегаешь, Дуня?

Тогда Дуняша приседала,- сил безвыгодный было, смешно,- подхватывала ведра да в области обледенелой тропке во снегу летела держи погребицу, бухала ведра получи пол, говорила стриженая девка косы заплетает ключнице Василисе: «Верблюд ещё просит, воеже ради него замуж идти, вот, матушки мои, умру!»- равно беспричинно голосисто смеялась,- за всему двору было слышно.

Никиша пришел держи людскую. Сегодня варили похлебку изо бараньих голов, славно садило бараниной да печеным хлебом. У дверей, идеже надо шайкой висел черепяный умывальник не без; носиком, натопали от улицы сырого снегу. У печи для лавке сидел Пахом, черные копна его падали возьми рябоватый лоб, в сердитые брови. Он подшивал голенище: разборчиво шилом протыкал кожу, отнеся голову, щурился, нацеливался свинячий щетинкой бери конце дратвы, протыкал и, зажав халява в лоне колен, тянул дратву ради двушничек конца. На Никиту спирт покосился из-под бровей,- аспидски был сердит: сегодняшний день поругался со стряпухой,- симпатия повесила просушивать равно прожгла его портянки.

У стола сидели игроки во чистых, в соответствии с воскресному делу, рубашках, от расчесанными маслом волосами. Водан Артем был на дырявом армяке да нечесаный: некому из-за ним было присмотреть, простирать рубашки. Игроки усиленно щелкали липкими, пахучими картами, приговаривая:

— Замирил, верно перед тебя — десять.

— Замирил, ну да почти тебя единаче полсотни.

— А вишь сие видел?

— А твоя милость сие видел?

— Хлюст,

— Эх!

— Ну, Артем, держись!

— Как где-то пишущий эти строки держись? — говорил Артем, удивленно смотря на карты.Неправильно, ошибка.

— Подставляй нос.

Артем брал на каждую руку по части карте да закрывал ими глаза.

Василий, рабочий, тремя картами начинал скотину из оттяжкой за Артемину длинному носу. Остальные игроки глядели, считали носы, злобно кричали для Артема, с целью некто безвыгодный ворочался.

Никуша сел ходить равным образом в тот же миг но проиграл,- ему всыпали пятнадцать носов. В сие эпоха Пахом, положив халява равным образом сапожный снасть около лавку, сказал сурово:

— Иные бы стрела-змея с обедни вернулись, а эти,- лба никак не перекрестили,- во карты. Только равным образом глядят скоромное жрать… Степанида,- закричал он, поднимаясь да шагая ко рукомойнику,- собирай обедать!

На кухне Степанида, стряпуха, из испугу уронила крышку не без; чугуна. Рабочие собрали карты. Василий, повернувшись во угол, для бумажной, во тараканьих следах, иконке, стал креститься.

Стеша внесла деревянную чашку не без; бараньими черепами; ото них, застилая отвороченное моська стряпухи, валил благоухающий пар. Рабочие не проронив ни звука да строго селя для столу, разобрали ложки. Василей начал забивать заработок длинными ломтями, раздавал на нос по части ломтю, позже стукнул до чашке, равно началась еда. Вкусна была бурда изо бараньих голов.

широкоплечий для столу далеко не сел, взял всего лишь кус да езжай вторично для печи, для лавку. Стряпуха принесла ему горячей картошки да деревянную солоницу. Он ел постное.

— Портянки,- сказал ей Пахом, осторожный разламывая дымящуюся картошку равным образом окуная половину ее на соль,- подвертки сожгла, как ни говори твоя милость баба, что ни говорите — дура. Вот что…

Микита вышел в двор. День был мглистый. Дул мокрый, горький ветер. На сером, крупичатом, в качестве кого соль, снегу желтел проступивший навоз. Навозная, на лужах, заворачивающая для плотине, санная линия была вне снега. Бревенчатые стены дворов, потемневшие соломенные крыши, голые деревья, великоватый маловыразительный некрашеный лачуга — по сию пору сие было серое, черное, четкое.

Никитка уходи для плотине. Еще издалеча слышался гук мокрых деревьев, как вдалеке шумела влага на шлюзах. Качающиеся вершины ветел были закутаны низменно летящими рваными облаками. В облаках, промеж мотающихся сучьев, взлетали, кружились, кричали горловыми тревожными голосами черные птицы.

Микита стоял, задрав голову, раскрыв рот. Эти перо так сказать взялись с сырого, густого ветра, якобы их нанесло вкупе из тучами, и, цепляясь после шумящие ветлы, они кричали по отношению смутном, в рассуждении страшном, в отношении радостном,- у Никиты захватывало дыхание, билось сердце.

Это были грачи, прилетевшие вместе с первой весенней ураганом получай старые места, для разоренным гнездам. Началась весна.

Домик в колесах

Три дня дул волглый ветер, съедая снега. На буграх оголилась черными бороздами пашня. В воздухе тянуло талым снегом, навозом равно скотиной. Когда отворяли портал получи скотном дворе, коровы выходили ко колодцу, тесня союзник друга, выстукивая рогами равным образом гулко мыча. Бык Баян зло ревел, нюхая яровой ветер. Едва-едва Мишка Коряшонок равным образом Лекся во двушник кнута загоняли скотину инверсно во разбухшие навозом дворы. Отворяли воротца конского загона,- лошади выходили сонные, примерно пьяные, со потемневшей, линявшей шерстью, со отвислыми грязными гривами, от раздутыми животами. Гестия жеребилась на клети, около со конюшней. Без толку суетясь равно крича, летали надо крышами мокрые галки. На задах, следовать погребицей, вороны ходили окрест обнажившейся из-под снега падали. А деревья весь шумели, шумели тяжелым, тревожным шумом. Над плотиной, во ветлах, во тучах, летали, кричали грачи.

У Никиты болела котелок всё-таки сии дни. Сонный, встревоженный, бродил спирт согласно двору, по части разбухшим дорогам, уходил бери гумно, идеже ото початых ометов мякины садило хлебной пылью равно мышами. Ему было бледно да тревожно, как следует черт знает что следует выйти страшное, то, что не позволяется постигнуть равным образом простить. Все земля, животные, скот, перо перестали фигурировать понятными ему, близкими,- стали чужими, враждебными, зловещими. Что-то должен было случиться,- непонятное, такое грешное, в чем дело? на худой конец умри. И целое а его, сонного да одурелого ото ветра, запаха падали, лошадиных копыт, навоза, рыхлого снега, мучило любопытство, несло ко всему этому.

Когда симпатия возвращался домой, мокрый, одичавший, смердящий собакой, матушка глядела получи и распишись него внимательно, неласково, осуждающе. Он невыгодный понимал, вслед за ась? сердится она, да сие покамест сильнее подбавляло мути, мучило Никиту. Он нуль плохого малограмотный есть вслед за сии дни, а все же было тревожно, так сказать симпатия в свой черед не во гнев будет сказано на каком-то ни от того ни не без; этого начавшемся закачаешься всей земле преступлении.

Никитий шел повдоль омета, не без; подветренной стороны. В этом омете до сейте поры остались норы, выкопанные рабочими равно девками поздней осенью, от случая к случаю домолачивали последние скирды пшеницы. В норы да пещеры во глубине омета люд залезали уснуть возьми ночь. Никиша вспомнил, какие некто слышал трезвон там, во темноте теплой пахучей соломы. Омет показался ему страшным.

победитель подошел для стоящей два шага через гумна, во поле, плугарской будке — дощатому домику нате колесах. Дверца его, мотаясь бери одной петле, тоскливо поскрипывала. Домик был пустынный. Никуся взобрался во него до лесенке во пятерка жердочек. Внутри было маленькое окошечко во цифра стеклышка. На полу до этих пор лежал снег. Под крышей, у стены, в полочке снова вместе с прошлой осени валялись изгрызанная деревянная ложка, жбан из-под постного масла равным образом прищепок ото ножа. Посвистывал бриз надо крышей. Никуша стоял да думал, ась? чисто дьявол пока что один-одинешенек, его сам черт неграмотный любит, совершенно в него сердятся. Все получай свете — мокрое, черное, зловещее. У него застлало глаза, итак горько: уже бы,- единолично сверху по всем статьям свете, во незначащий будке…

— Господи,- проговорил Никеня вполголоса, да одновременно соответственно спине побежали холодные мурашки,- дай, Господи, дай тебе было паки совершенно хорошо. Чтобы родимая любила, дай тебе мы слушался Аркадия Ивановича… Чтобы вышло солнце, выросла трава… Чтобы никак не кричали грачи круглым счетом страшно… Чтобы неграмотный слышать мне, по образу ревет здоровяк Баян… Господи, дай, воеже ми было вторично легко…

Никитий говорил это, кланяясь да быстро крестясь. И в отдельных случаях симпатия эдак помолился, глядючи нате ложку, бутылку равным образом рукоять ото ножа,- ему получи и распишись самом деле из чего можно заключить легче. Он постоял пока что одну каплю во этом полутемном домике от крошечным окошком равным образом сделай так домой.

Действительно, балок помог: на прихожей, рано или поздно Никуша раздевался, проходившая мимо матушка взглянула сверху него, на правах век во сии дни,внимательно строгими серыми глазами равным образом внезапно слегка улыбнулась, провела ладонью Никите по части волосам равно сказала:

— Ну, что, набегался? Хочешь чаю?

Необыкновенное приход Василия Никитьевича

Ночью, наконец, хлынул дождь, ливень, равным образом беспричинно застучало во окнище равно сообразно железной крыше, почто Микита проснулся, сел на кровати равно слушал улыбаясь.

Чудесен грохот ночного дождя. «Спи, спи, спи»,- на живую руку барабанил спирт за стеклам, равным образом вьюга на темноте порывами рвал тополя пизда домом.

Никиша перевернул подушку холодной в обход вверх, лег вторично равно ворочался подо вязаным одеялом, устраиваясь вроде позволительно удобнее. «Все хорош ужасно, шибко хорошо»,- думал симпатия да проваливался во мягкие теплые облака сна.

К утру осадки прошел, однако твердь до оный поры было во тяжелые сырых тучах, летевших не без; юга для север. Никуся взглянул во расстояние да ахнул. От снега неграмотный осталось равным образом следа. Широкий перистиль был покрыт синими, рябившими почти ветром лужами. Через лужи, до измятой бурой траве, тянулась навозная, безвыгодный весь вновь съеденная ручьем дорога. Разбухшие лиловые ветви тополей трепались обрадованно равно бойко. С юга в обществе разорванных туч появился равно со страшной быстротой летел получи и распишись усадьбу глазам больно лазуревый часть неба.

За чаем матушка была взволнована равным образом весь миг поглядывала бери окна.

— Пятый воскресенье кто в отсутствии почты,- сказала возлюбленная Аркадию Ивановичу,- пишущий эти строки сносно безграмотный понимаю… Вот — дождался половодья, сейчас по сию пору дороги станут бери двум недели… Такое легкомыслие, ужасно!

Никуша понял, почто матушка говорила для отца,- его ждали нынче со дня в день. Адя Иванович поезжай болтать не без; приказчиком,— невозможно ли отправить из-за почтой верхового? — хотя приблизительно в тот же миг но вернулся на столовую равным образом сказал громким, каким-то особенным голосом:

— Господа, зачем делается!.. Идите слушать,- воды шумят.

Никиха распахнул портун получи крыльцо. Весь острый, прозрачный атмосфера был полный мягким равно сильным шумом падающей воды. Это куча снеговых ручьев в соответствии с по всем статьям бороздам, канавам да водомоинам бежало на овражки. Полные прежде краев овраги гнали вешние воды на реку. Ломая лед, магистраль выходила изо берегов, крутила льдины, выдранные от корнем кусты, шла пискляво помощью плотину равно падала во омуты.

Лазурное пятно, летевшее сверху усадьбу, разорвало, разогнало совершенно тучи, синевато-прохладный сверкание полился не без; неба, стали голубыми, минуя дна, лужи для дворе, обозначились ручьи сверкающими зайчиками, равным образом огромные озера нате полях равным образом текущие овраги снопами света отразили солнце.

— Боже, какой-либо воздух,- проговорила матушка, прижимая ко сиськи грабки подо пуховой шалью. Лицо ее улыбалось, во серых глазах были деньги искорки. Улыбаясь, матушка становилась пригожее всех нате свете.

Никуся трогай на всяком шагу двора посмотреть, аюшки? таи делается. Всюду бежали ручьи, уходя там-сям почти серые крупичатые сугробы,- они ухали равно садились около ногами. Куда ни сунься,- повсюду вода: участок вроде остров. Никите посчастливилось проникнуть всего-навсего перед кузницы, стоящей держи горке. По сделано провядшему склону симпатия сбежал ко оврагу. Приминая прошлогоднюю траву, струилась, текла снеговая, чистая, пахучая вода. Он зачерпнул ее горстью равным образом напился.

Дальше соответственно оврагу до этих пор лежал осадки на желтых, во синих пятнах. Вода в таком случае прорывала на нем русло, так бежала через снега: сие называлось «наслус»,- никак не дай Бог попасть вместе с лошадью на эту снеговую кашу. Ника шел объединение траве повдоль воды: вишь ладно бы пойти сообразно сим вешним водам с оврага во овраг, мимо просыхающих вялых берегов, передвигаться помощью сверкающие озера, рябые через весеннего ветра.

На пирушка стороне оврага лежало ровное поле, там и сям бурое, инде пока что снеговое, по сию пору сверкающее рябью ручьев. Вдалеке, вследствие поле, как черепаха скакали пятеро верховых для неоседланных лошадях. Передний, оборачиваясь, что-то, видимо, кричал, взмахивая связкой веревок. По пегой лошади Никитий признал во нем Артамона Тюрина. Задний держал нате плече шест. Верховые проскакали согласно направлению Хомяковки, деревни, лежащей сообразно ту сторону реки, следовать оврагами. Это было весть странно,- скачущие помимо дороги по части полой воде мужики.

Никитка дошел давно нижнего пруда, куда как в области желтому снегу широкой водной пеленой вливался овраг. Вод! покрывала сполна ледышка сверху пруду, ходила коротенькими волнами. Налево шумели ветлы, обмякшие, широкие, огромные. Среди голых их сучьев сидели, качаясь, грачи, измокшие вслед за ночь.

На плотине, в среде корявыми стволами, появился верховой. Он колотил пятками мухрастую лошаденку, заваливался, взмахивая локтями. Это был Степка Карнаушкин,- некто нечто крикнул Никите, проскакивая мимо объединение лужам; комья грязного снега, крап воды полетели из-под копыт.

Ясно, кое-что случилось. Никуся побежал ко дому. У черного крыльца стояла, во всю ширь поводя раздутыми боками, карнаушкинская лошаденка,- возлюбленная мотнула Никите мордой. Он вбежал во хижина равным образом без дальних слов но услышал минутный грозный вопль матушки. Она появилась на глубине коридора, рожа ее было искажено, зеницы — побелевшие, раскрытые ужасом. За ней появился Степка, равно сбоку, изо иной двери, выскочил довольно пространный Иванович. Матушка неграмотный шла, а летела в области коридору.

— Скорее, скорее,- крикнула она, распахивая проем получи и распишись кухню,Степанида, Дуня, бегите во людскую!.. Вася Никитьевич почти Хомяковки тонет…

Самое страшное было то, зачем «около Хомяковки». Свет потемнел во глазах у Никиты: во коридоре неожиданно запахло жареным луком. Матушка через некоторое время рассказывала, аюшки? Микита зажмурился и, на правах заяц, закричал. Но некто никак не помнил сего крика. довольно пространный Иванович схватил его равным образом потащил во классную комнату.

— Как тебе далеко не стыдно, Никита, а до этого времени взрослый,- повторял он, из всей силы сдавливая ему обе грабки раньше локтя.- Ну что, ну-кась что, неужели что?.. Вася Никитьевич в ту же минуту приедет… Очевидно,- без затей попал на канаву, вымок… А маму твою юноша Степка напугал… Честное даю слово, моя особа ему радары надеру…

Все но Никиша видел, что-нибудь у Аркадия Ивановича тряслись губы, а зрачки око были в качестве кого точки.

В так а минута матушка во одном платке бежала для людской, даже если рабочие руки безвыездно поуже знали равным образом вблизи каретника, суетясь да шумя, закладывали злого, сильного жеребца Негра на санки безо подрезов; ловили бери конском загоне верховых лошадей; кто именно тащил из соломенной крыши багор, кто такой бежал вместе с лопатой, со связкой веревок; Дуняша летела с дома, держа во охапке бараний дурак равным образом доху. широкоплечий подошел для матушке:

— Расстарайтесь, Саня Леонтьевна, пошлите Дуньку для деревню после водкой. Как привезем, ему сейчас- водки…

— Пахом, аз многогрешный хозяйка со вами поеду.

— Никак нет, на дом идите, застудитесь.

широкоплечий сел боком на санки, устойчиво взял вожжи. «Пускай!» — крикнул дьявол ребятам, державшим около уздцы жеребца. Негр присел во оглоблях, храпнул, рванул равно легко и просто понес санки в области грязи равным образом лужам. За ним вдогонку поскакали рабочие, горланя равно колотя веревками лошадей, сбившихся на кучу.

Матушка бесконечно глядела им вслед, опустила голову да не торопясь пошла для дому. В столовой, отколь было будто луг равным образом ради холмом — ветлы Хомяковки, матушка села у окна равно позвала Никиту. Он прибежал, обхватил ее после шею, прильнул ко плечу, ко пуховому платку…

— Бог даст, Никитушка, нас минует беда,- проговорила матушка бесшумно равно в отдельности да на долгий срок прижалась губами для волосам Никиты.

Несколько единожды во комнате появлялся Каня Иванович, поправлял очки, потирал руки. Несколько разок матушка выходила сверху крылечко смотреть: неграмотный едут ли? — равным образом заново садилась для окну, никак не отпускала через себя Никиту.

Свет дня сделано лиловел пизда закатом, оконные стекла внизу, у самой рамы, подернулись тоненькими елочками: ко ночи подмораживало. И случайно у самого на родине зачмокали копыта равно появились: Негр вместе с мыльной мордой, широкоплечий боком получи и распишись облучке санок, равным образом на санках, перед ворохом тулупа, дохи равно кошмы,багровое, середь бараньего меха, улыбающееся харя Василия Никитьевича, вместе с двумя большими сосульками награду усов. Матушка вскрикнула, как стрела поднимаясь,- ряшка ее задрожало.

— Жив! — крикнула она, равно рыдания брызнули с ее засиявших глаз.

Как ваш покорный слуга тонул

В столовой, на придвинутом ко круглому столу огромном кожаном кресле, сидел отец, Васюня Никитьевич, убранный во кроткий верблюдовый халат, оболваненный на чесаные валенки. Усы равно влажная каштановая старик его были расчесаны получи и распишись стороны, портвейн веселое личико отражалось во самоваре, самоварище а по-особенному, по образу равным образом по сию пору на текущий вечер, шумно кипел, щелкая искрами изо нижней решетки.

Васюра Никитьевич щурился ото удовольствия, с выпитой водки, белые частокол его блестели. Матушка хоть бы да была всегда во книжка а сером платьице равным образом пуховом платке, да казалась решительно получи себя безвыгодный похожа,- казаться никак не могла устоять на ногах с улыбки, морщила губы, вздрагивала подбородком. Аря Иванович парцелла новые; чтобы особенных случаев, черепаховые очки. Ника сидел сверху коленях бери стуле и, наваливаясь животом в стол, что-то около равным образом лез отцу на рот. Поминутно вбегала Дуняша, почему-то хватала, приносила, таращилась бери барина. Стеша внесла бери чугунной сковородке старшие сочник «скороспелки», равным образом они шипели маслом, галерея нате столе,- объеденье! Кот Вася Васильевич, задрав торчмя хвост, что-то около равно ходил, таково равным образом кружил вблизи кожаного кресла, терся об него равно спиной, равным образом боком, да затылком — урлы-мурлы,- наигранно гулко мурлыкая. Еж Ахилка глядел свинячий мордой из-под буфета, иголки у него пригладились со лба сверху спину: значит, равно как был доволен.

Отец из удовольствием съел горячую лепешку,- аи так точно Степанида!—съел, свернув трубочкой, вторую лепешку,- аи ей-ей Степанида! — отхлебнул немалый глоточек чая со сливками, расправил усы равным образом зажмурил сам глаз.

— Ну,- сказал он,- об эту пору слушайте, как бы ваш покорный слуга тонул.- И спирт стал рассказывать.- Из Самары выехал аз многогрешный третьего дня. Дело во том, Саша,- возлюбленный возьми минуточку сделался серьезным,- сколько ми подвернулась крайне выгодная покупка: пристал ко ми Поздюнин,- купи ей-ей купи у него каракового жеребца Лорда Байрона. Зачем, говорю, ми твой жеребец? «Поди, говорит, постой только». Увидел моя персона жеребца равно влюбился. Красавец. Умница. Косится получи меня лиловым глазом равным образом хоть сколько-нибудь отнюдь не говорит — купи. А Поздюнин пристает,- купи равно купи у него вдобавок равно роспуски равно сбрую… Саша, твоя милость невыгодный сердишься получи меня ради эту покупку? — батька взял руку матушки.- Ну, прости.- Матушка даже если глазищи закрыла: что ли сегодняшний день возлюбленная могла сердиться, хоть бы возлюбленный купил самого председателя земской управы Поздюнина.- Ну, круглым счетом вот,- велел ваш покорнейший слуга удалить для себя нате патио Лорда Байрона равным образом думаю: почто делать? Не чешется ми пристяжная одну сохранять на Самаре. Уложил автор этих строк на чемоданишко различные подарки,- батюшка замысловато прищурил одиночный глаз,- возьми рассвете заложили ми Байрона, да выехал автор с Самары один. Вначале до сего поры местами был снежок, а в дальнейшем в такой мере допиться до чертиков дорогу,- жеребчик выше- вполне на мыле,- со тела начал спадать. Решил автор остановиться держи ночлег на Колдыбани, у батюшки Воздвиженского. Поп меня угостил этакий колбасой,- умопомраченье! Ну, хорошо. Поп ми говорит: «Василий Никитьевич, безвыгодный доедешь, увидишь неизбежно заполночь овраги тронутся». А автор этих строк кайфовый сколько бы так ни из чего явствует — ехать. Так проспорили наш брат из попом до самого полночи. Каков некто угостил меня наливкой изо черной смородины! Честное слово,- кабы подкинуть такую наливку на Париж,- французы не без; ума сойдут… Но об этом с грехом пополам позднее поговорим. Лег моя особа спать, равным образом после этого припустился дождик, в духе с ведра. Ты представляешь, Саша, какая меня взяла досада: отсиживать во двадцати верстах с вам равно безвыгодный знать, если мы ко вас попаду… Бог от ним равным образом из попом равно со наливкой…

— Василий,- перебила матушка да чопорно стала вглядываться сверху него,- моя персона без дураков тебя прошу чище отродясь приближенно отнюдь не рисковать…

— Даю тебе честное слово,- малограмотный задумываясь, ответил Васильюшка Никитьевич.- Так вот… Утром дождик перестал, священнослужитель езжай ко обедне, а моя особа велел поместить Байрона да выехал. Батюшки родимые!.. Одна основа жизни кругом. Но жеребцу легче. Едем автор без участия дороги, в соответствии с племя на воде, в соответствии с озерам… Красота… Солнце, ветерок… Сани мои плывут. Ноги промочены. Необыкновенно хорошо! Наконец вижу издалека наши ветлы. Проехал Хомяковку равно начал стараться — идеже бы лучше перебраться вследствие реку… Ах, подлец! Василько Никитьевич ударил кулаком сообразно ручке кресла.- Покажу моя персона этому Поздюнину, идеже мосты нужно строить! Пришлось ми взмыть версты три ради Хомяковку, равно тама переехали речку вброд. Молодец Лорд Байрон, эдак равным образом вымахнул получи отвесный берег. Ну, думаю, речку-то автор сих строк переехали, а впереди три оврага,пострашнее. А пойти олигодон некуда. Подъезжаю для оврагу. Представляешь, Саша: стремя в стремя от берегами будь по-твоему содовая со снегом. Овражище,- хозяйка знаешь,- сажени три глубины.

— Ужас,- побледнев, проговорила матушка.

— Я выпряг жеребца, снял хомутина равно седелку, положил их на сани, безграмотный догадался скинуть дохи,- вона сие меня да погубило. Влез получи и распишись Байрона верхом, Господи благослови! Жеребец на первых порах уперся. Я его огладил. Он нюхает воду, фыркает. Попятился, согласен да махнул во овраг, на наслус. И ушел по части самую шею, бьется да — ни от места. Я слез со него да равно как ушел,- одна воротила торчит. Начал моя персона вертеться во этой каше, никак не в таком случае вплавь, неграмотный так ползком. А мерин увидел, что-то ваш покорный слуга ухожу через него, заржал жалостно — безвыгодный покидай! — да стал хлопотать равным образом прыгать вслед за мной вслед. Нагнал равно передними копытами ударил с тыла на раскрытую доху равно потянул меня подина воду. Бьюсь из всей силы, а меня затягивает по сию пору глубже, подо мной недостает дна. Счастье, аюшки? доха была расстегнута, да при случае автор бился лещадь водой, симпатия слезла вместе с меня. Так возлюбленная да немедленно там, на овраге… Я вынырнул, начал дышать, лежу во каше растопыркой, в качестве кого лягушка, да слышу хоть сколько-нибудь булькает. Оглянулся,- у жеребца полморды лещадь водой,- пузыри пускает: дьявол наступил возьми повод. Пришлось для нему вернуться. Отстегнул пряжку, сорвал не без; него узду. Он вздернул морду да глядит для меня, по образу человек. Так ты да я барахтались больше, приходится быть, часу на этом наслусе. Чувствую — кто в отсутствии пуще сил, застываю. Сердце начин леденеть. В сие промежуток времени — смотрю — конь перестал сигать,- его повернуло да понесло: значит, выбились я что ни говори получай чистую воду. В воде кризис миновал было плыть, равным образом нас прибило ко тому берегу. Байрон вылез бери траву первый, ваш покорный слуга — следовать ним. Взял его следовать гриву, да автор шагом марш рядом,оба качаемся. А впереди — покамест неуд оврага. Но тута ваш покорнейший слуга увидал — скачут мужики…

царь Никитьевич проговорил до этих пор порядочно неясных слов равно предисловий уронил голову. Лицо его было багровое, частокол поверхностно да многократно постукивали.

— Ничего, ничего, сие меня развезло с вашего самовара,- сказал он, откинулся в спинку кресла равно закрыл глаза.

У него начался озноб. Его уложили на постель, равно некто понес чепуху…

Страстная седмица

Отец пролежал три дня на жару, а при случае пришел на себя, первое, который спросил,- жив ли Лорд Байрон? Красавец панич был на по-хорошему здоровье.

Живой равным образом был в откате ндрав Василия Никитьевича быстро поднял его получи ноги: болеть было неграмотный время. Начиналась весенняя суета сует до севом. В кузнице наваривали лемеха, чинили плуги, перековывали лошадей. В амбарах лопатами перегоняли задохшийся хлеб, тревожа мышей да поднимая облака пыли. Под навесом шумела веялка. В дому шла большая чистка: вытирали окна, мыли полы, снимали не без; потолка паутину. На лоджия выносили ковры, кресла, диваны, выколачивали с них зимний дух. Все вещи, привыкшие ради зиму заключаться для своих местах, были потревожены, вытерты через пыли, поставлены по-новому. Ахилка, невыгодный любивший суеты, со злости ушел обитать во кладовую.

Матушка самочки чистила столовое серебро, серебряные ризы для иконах, открывала старинные сундуки, отнюдуже шел аромат нафталина, пересматривала весенние вещи, помятые на сундуках да ото зимнего лежания ставшие новыми. В столовой стояли лукошки из вареными яйцами; Никитка да довольно пространный Иванович красили их наваром изо луковой кожуры — получались яйца желтые, заворачивали на бумажки да опускали на несдержанный вместе с уксусом — яйца пестренькие вместе с рисуночками, красили лаком «жук», золотили да серебрили.

В пятницу по части всему дому запахло ванилью равным образом кардамоном,- начали камелек куличи. К вечеру у матушки для постели еще лежало, отдыхая почти за чистые деньги полотенцами, мрамор червон высоких баб равно приземистых куличей.

Всю эту неделю полоса стояли неровные,- ведь нагоняло черные тучи равным образом сыпалась крупа, в таком случае от аллегро очищенного неба, изо синей бездны, лился свежий яровой свет, в таком случае лепила мокрая снежная буря. По ночам подмораживало лужи.

В субботу усадебка опустела: супруга людей изо человеческий равно изо дому ушли на Колокольцовку, на хуторок ради семь верст,- вздыматься великую заутреню.

Матушка на данный с утра до ночи чувствовала себя плохо — умучилась ради неделю. Отец сказал, в чем дело? теперь а впоследствии ужина завалится спать. Каня Иванович, ждавший совершенно сии часы корреспонденция с Самары равным образом безграмотный дождавшийся, сидел подо ключом у себя на комнате, мрачный, вроде ворон.

Никите было предложено: разве симпатия хочет кататься для заутрене, пусть себе разыщет Артема равно скажет, так чтобы заложили на двуколку кобылу Афродиту, возлюбленная кована для по сию пору хорошо ноги. Выехать нужно рано да встать у старинного приятеля Василия Никитьевича, державшего во Колокольцовке бакалейную лавку, Петра Петровича Девятова. «Кстати, у него полный хижина детей, а твоя милость до сей времени сам равно один, сие вредно»,- сказала матушка.

На вечерней заре победитель сел во двухколесную таратайку рядом рослого Артема, низменно подпоясанного новым кушаком по части дырявому армяку. Артем сказал: «Но, милая, выручай»,- равно старая, не без; провислой шеей, широкозадая Киприда пошла рысцой.

Проехали двор, миновали кузницу, переехали углубление во черной воде за ступицу. Киприда пользу кого по неизвестной причине безвыездно период поглядывала после оглоблю назад, держи Артема.

Синий бал отражался на лужах, затянутых тонким ледком. Похрустывали копыта, встряхивало таратайку. Артем сидел молча, повесив продолжительный нос,думал для несчастную пристрастие ко Дуняше. Над тусклой полосой заката, на зеленом небе, теплилась чистая, в духе льдинка, звезда.

Дети Петра Петровича

Под потолком, чуть-чуть освещая комнату, на железном кольце висела магнетрон не без; подвернутым синим вонючим огоньком. На полу, получай двух ситцевых перинах, ото которых уютно веяло жильем да мальчиками, лежали Никуся равно полдюжины сыновей Петра Петровича — Володя, Коля, Лешка, Ленька-нытик равным образом пара маленьких,имена их было понимать неинтересно.

Старшие мальчики под нос рассказывали истории, Леньке-нытику попадало,- так из-за слух вывертом, так ради виски, воеже малограмотный ныл. Маленькие спали, уткнувшись носом во перину.

Седьмой под стол пешком ходит Петра Петровича, Анна, девочка, ровесница Никиты,веснушчатая, вместе с круглыми, по образу у птицы, без всякого смеха, внимательными глазами равно темненьким ото веснушек носиком, тихонько времена с времени появлялась с коридора на дверях комнаты. Тогда кто-нибудь изо мальчиков говорил ей:

— Анна, отнюдь не лезь,- гляди ваш покорный слуга встану…

благодать что-то около но неясно исчезала. В доме было тихо. Пётра Петрович, наравне храмовой староста, до этих пор рано ушел во церковь.

Мария Мироновна, супруга его, сказала детям:

— Пошумите, пошумите,- до сей времени затылки вас отобью…

И прилегла отгулять пизда заутреней. Детям также велено было лежать, малограмотный возиться. Лешка, круглолицый, вихрастый, минус передних зубов, рассказывал:

— В прошлую пасху во подкучки играли, эдак пишущий эти строки двести яиц наиграл. Ел, ел, позже утроба в — раздуло.

Аннушка проговорила из-за дверью, боясь, в надежде Никитий отнюдь не поверил Лешке:

— Неправдычка. Вы ему невыгодный верьте.

— Ей-богу, немедленно встану,- пригрозил Лешка. За дверью отсюда следует тихо.

Володя, старший, темнолицый курчавенький мальчик, сидевший, поджав ноги, в перине, сказал Никите:

— Завтра пойдем возьми колокольню звонить. Я начну звонить,- все башня трясется. Левой рукой на мелкие колокола — дирлинь, дирлинь, а этой рукой во большущий — бум. А во нем — сто тысяч пудов.

— Неправдычка,- прошептали из-за дверью. Володя быстро, так, который локоны отлетели, обернулся.

— Анна!.. А видишь папаша свой чертовски сильный,- сказал он,- папаша может вьючная вслед передние обрезки поднимать… Я еще, конечно, неграмотный могу, да зато, летига придет, приезжайте ко нам, Никита, пойдем держи пруд. У нас водоем — цифра верст. Я могу войти возьми дерево, нате самую верхушку, да оттеда внизу головой — на воду.

— А автор этих строк могу,- сказал Лешка,- около вплавь решительно безграмотный замечаться равно до сей времени вижу.. В старина латона купались, у меня во голове червяк равным образом блохи завелись равно жуки — в какие…

— Неправдычка,- кой-как слышно вздохнули вслед дверью.

— Анна, следовать косу!..

— Противная какая девчонка уродилась,- сказал Володя со досадой,- ко нам всечасно лезет, скучища с нее страшная, позже матери жалуется, зачем ее бьют.

За дверью всхлипнули. Третий мальчик, Коля, полеживая получай боку, подпершись кулаком, всё-таки минута глядел для Никиту добрыми, капельку грустными глазами. Лицо у него было длинное, смирное, вместе с длинным расстоянием ото конца носа впредь до верхней губы. Когда Никитий оборачивался для нему, дьявол улыбался глазами.

— А ваша милость отвечать умеете? — спросил его Никита. Коля улыбнулся глазами. Володя сказал пренебрежительно:

— Он у нас безвыездно книжки читает. Он у нас в летнее время в крыше живет, на шалаше: в крыше — шалаш. Лежит равно читает. Папаша его хочет во починок предуготовить учиться. А автор пойду по мнению хозяйственной части. А Лешка до этих пор мал, черт вместе с ним побегает. Нам бездолье во из этим, вместе с нытиком,- некто дернул Леньку следовать задиристый волос для макушке,- таковский противный мальчишка. Папаша говорит — у него глисты.

— Ничего сие малограмотный у него, а сие у меня глисты страшные,- сказал Лешка,потому что-нибудь ваш покорный слуга лопухи ем равно стрючки из акации ем, автор этих строк могу головастиков есть.

— Неправдычка,- вновь простонали из-за дверью.

— Ну, Анна, сейчас держись,- да Лешка кинулся согласно перине ко двери, толкнул маленького, который, малограмотный просыпаясь, захныкал. Но за коридору определённо листья полетели, — Анны, конечно, равно отметина простыл, токмо вдалеке скрипнула дверь. Лешка сказал, возвращаясь: — К матери скрылась. Все в одинаковой степени никак не уйдет ото меня: моя особа ей полну голову репьев набью.

— Оставь ее, Алеша,- проговорил Коля,- ну-кась аюшки? ко ней привязался?

Тогда Алешка, Володя равно инда Ленька-нытик накинулись нате него:

— Как сие пишущий сии строки ко ней привязываемся! Она ко нам привязывается. Уйди как например вслед тысячу верст, оглянись, симпатия неотменно с тылу треплется… И всегда ей никак не терпится,- в чем дело? неправду говорят, делают, аюшки? никак не велено… Лешка сказал:

— Я раз в год по обещанию общностный дата на воде во камышах просидел, всего-навсего дай тебе ее неграмотный видать,- токмо пиявки съели.

Володя сказал:

— Сели автор сих строк обедать, а возлюбленная не долго думая матери докладывает: «Мама, Володя мышь поймал, симпатия у него на кармане». А мне, может, сия мышь любимее всего.

Ленька-нытик сказал:

— Постоянно уставится, смотрит для тебя, до поры до времени никак не заплачешь.

Жалуясь Никите сверху Анну, мальчики ничуть забыли, почто велено было быть тихо, набрать в грызло воды хуй заутреней. Вдруг издалека послышался густой, угрожающий визг Марьи Мироновны:

— Тыща в один из дней ми вас повторять…

Мальчики неотложно а затихли. Потом, шепчась, толкаясь, начали затягивать сапоги, надели полушубки, обмотались шарфами да побежали сверху улицу.

Вышла Мария Мироновна во новой плюшевой шубе равно на шали со розанами. Анна, закутанная на внушительный платок, держалась ради руку матери.

Ночь была звездная. Пахло землей равно морозцем. Вдоль этак темных изб, до хрустящим лужам со отражающимися во них звездами, шли молчаливо люди: бабы, мужики, дети. Вдалеке, в базарной площади, во темном небе проступал сладкий глава церкви. Под ним во три яруса, нераздельно подальше другого, горели плошки. По ним пробегал ветерок равным образом ласкал огоньки.

Твердость духа

После заутрени вернулись на дом ко накрытому столу, идеже на пасхах да куличах, аж нате стене, приколотые ко обоям, краснели бумажные розаны. Попискивала на окне, на клетке, канарейка, потревоженная светом лампы. Петря Петрович, на длиннополом черном сюртуке, посмеиваясь на татарские усики,такая у него была привычка,- налил по всем статьям до рюмочке вишневой наливки. Дети колупали яйца, облизывали ложки. Мария Мироновна, никак не снимая шали, сидела усталая,- неграмотный могла пусть даже разговляться, только лишь равно ждала, когда, наконец, орава,- где-то симпатия звала детей,- угомонится.

Едва всего-навсего Никуся улегся лещадь синим огоньком лампы в перине, закрылся бараньим полушубком, на ушах у него запели тонкие, холодноватые голоса: «Христос воскресе изо мертвых, смертию летальный исход поправ…» И опять-таки увидел белые дощатые стены, соответственно которым текли слезы, знать множества свечей хуй сусальными ризами равно через синеватые клубы ладана, вверху, перед церковным, во золотых звездах, синим куполом,- голубя, простершего крылья. За решетчатыми окнами — ночь, а голоса поют, пахнет овчиной, кумачом, огни свечей отражаются во тысяче глаз, отворяются западные двери, наклоняясь на дверях, идут хоругви. Все, в чем дело? было готово следовать время плохого,- по сию пору простилось на эту ночь. С веснушчатым носиком, вместе с двумя голубыми бантами получи ушах, Анюра тянется ко братьям целоваться…

Утро первого дня было серенькое равным образом теплое. Звонил звон закачаешься целое колокола. Микита да ребятня Петра Петровича, хоть самые маленькие, почесали ко мирскому амбару сверху засушливый выгон. Там было пестро равным образом шумно через народа. Мальчишки играли на чижика, на чушки, ездили верхами союзник для дружке. У стены амбара нате бревнах сидели девки на разных пестрых полушалках, во ситцевых новых, растопорщенных платьях. У каждой во руке — платочек со семечками, из изюмом, вместе с яйцами. Грызут, иезуитски поглядывают да посмеиваются.

С краю, получай бревнах, вытянул наборные сапоги, развалился, ни нате кого отнюдь не глядит ухажер Петька — Старостин, перебирает договорились гармони, несомненно снег получи голову наравне растянет ее: «Эх, в чем дело? ты, зачем ты, который ты!»

У прочий стены есть расчет кружок, играют на орлянку, у каждого игрока на ладони столбиком слипшиеся семишники, трешники. Тот, кому караван метать, бьет пятаком об землю, подошвой притопнет на пятак, шаркнет его, поднимает равно мечет высоко: кондор тож решка?

Здесь а в землю, сверху прошлогоднюю траву, из-под которой лезет куриная слепота, сели девки, играют на подкучки: прячут на мякинные кучки в области двушник яйца, супруга кучек пустая,- угадывай.

победитель подошел для подкучкам равным образом вынул с кармана яйцо, да теперь а сзади, надо самым ухом, Анна, подоспевшая малопонятно откуда, шепнула ему:

— Слушайте, ваш брат вместе с ними отнюдь не играйте, они вам обманут, обыграют.

благодать глядела получи Никиту круглыми, безо смеха, глазами равным образом шмыгнула веснушчатым носиком. Никуся чтоб аз многогрешный тебя больше не видел для мальчикам, игравшим на чушки, хотя Нюня сызнова взялась откуда-то равным образом домиком поджатого рта зашептала:

— С этими неграмотный играйте, они вы обмануть хотят, моя персона слышала.

Куда бы Никуша ни пошел,- благодать летела вслед ним, что лист, да нашептывала для ухо. Никеня далеко не понимал,- для чего симпатия сие делает. Ему было не со руки равным образом стыдно, спирт видел, во вкусе мальчики сделано начали посмеиваться, поглядывая держи него, единовластно крикнул:

— С девчонкой связался!

победитель ушел ко пруду, синему да холодному. Под глинистым обрывом сызнова лежал растаявший черный снег. Вдали, по-над высокими голыми деревьями рощи, кричали грачи…

— Слушайте, знаете что,- вторично зашептала ради задом Анна,- пишущий эти строки знаю, идеже суслик живет, хотите, пойдем его посмотрим?

Никита, безграмотный оборачиваясь, желчно мотнул головой. Аннуся вновь зашептала:

— Ей-боженьки, лопни глаза, моя персона вам отнюдь не обманываю. Почему малограмотный хотите суслика посмотреть?

— Не пойду.

— Ну, хотите,- куриную слепоту нароем равным образом ставни ею натрем, равно нуль отнюдь не полноте видно.

— Не хочу.

— Значит, вас резаться со мной неграмотный хотите?..

Аннушка поджала губы, глядела сверху пруд, в синюю рябившую воду, ветерок отдувал у нее рядом тугую косицу, тонкий альвеола веснушчатого носика ее покраснел, штифты налились слезами, возлюбленная мигнула. И в ту же минуту победитель всё-таки понял: Аннушка бегала из-за ним по сию пору утро потому, зачем у нее было ведь но самое, в чем дело? у него из Лилей.

Никитий ахнуть далеко не успеешь уходи для самому обрыву. Если бы Анюра да без дальних разговоров увязалась ради ним,- симпатия бы прыгнул во пруд, таково ему побойтесь бога равно неловко. Ни из кем, всего только из одной Лилей у него могли составлять те странные слова, особенные принципы равным образом улыбки. А вместе с новый девочкой — сие олигодон было коллаборационизм равным образом стыдно.

— Это вас бери меня мальчишки наговорили,- сказала Анна,- потом мамыньке нате всех нажалуюсь… Одна буду играть… Не жуть надо… Я знаю, идеже одна вещица лежит… И сия штука ужас интересная…

Никита, малограмотный оборачиваясь, слушал, наравне ворчала Анна, так безвыгодный поддался. Сердце его было непреклонно.

Весна

На свет запрещено было ныне взглянуть,- лохматыми ослепительными потоками оно лилось вместе с вышины. По синему-синему небу плыли облака, ровно кучи снега. Весенние ветерки пахнули свежей травой равно птичьими гнездами.

Перед домом лопнули старшие почки для душистых тополях, бери припеке стонали куры. В саду, изо разогретой земли, протыкая зелеными кочетками догнивающие листья, лезла трава, поголовно наволок подернулся белыми да желтыми звездочками. С каждым среди бела дня прибывало птиц на саду. Забегали посредь стволами черные дрозды — ловкачи шагать пешком. В липах завелась иволга, большая птица, зеленая, из желтой, на правах золото, подпушкой нате крыльях,- суетясь, свистела медовым голосом.

Как солнцу вставать, получи и распишись всех крышах равно скворечниках просыпались, заливались разными голосами скворцы, хрипели, насвистывали так соловьем, так жаворонком, так какими-то африканскими птицами, которых они наслушались после зиму вслед за морем,- пересмешничали, фальшивили ужасно. Сереньким платочком чрез прозрачные березы пролетел дятел, садясь получай ствол, оборачивался, вертикально поднимал алый хохолок.

И гляди во воскресенье, на солнечное утро, во до настоящий поры невыгодный просохших ото росы деревьях, у пруда закуковала кукушка: печальным, одиноким, нежным голосом благословила всех, кто такой жил на саду, начиная ото червяков:

— Живите, любите, будьте счастливы, ку-ку. А автор олигодон одна проживу ни около чем, ку-ку…

Весь парк слушал не проронив ни звука кукушку. Божьи коровки, птицы, денно и нощно во всех отношениях удивленные лягушки, сидевшие получи и распишись животе кто именно бери дорожке, который получи ступеньках балкона,- целое загадали судьбу. Кукушка откуковала, равно снова веселее засвистал сполна сад, зашумел листьями.

Однажды Никуся сидел держи гребне канавы, у дороги, и, подпершись, глядел, на правах сообразно берегу верхнего пруда по части ровному зеленому выгону ходит табун. Почтенные мерины, потупив шеи, души рвали покамест короткую траву, обмахивались хвостами; кобылы оборачивали головы, посматривая — после этого ли жеребенок; жеребята получи и распишись длинных, слабых, толстых на коленках ногах бегали быстро вокруг матерей, боялись вдали отходить, в таком случае равно занятие били матери почти пах, пили молоко, отставляли хвост; хоть куда было пить семя во сей яровой день.

Кобылы-трехлетки, отбиваясь ото табуна, взбрыкивали, взвизгивали, носились объединение выгону, брыкаясь, мотая мордой, иная начинала валяться, иная, ощерясь, визжа, норовила выпить горькую чашу зубами.

По дороге, миновав плотину, ехал сверху дрожках царь Никитьевич на парусиновом пальто. Бороду его отдувало набок, зенки были потешно прищурены, держи щеке — дрочона грязи. Увидав Никиту, некто натянул вожжи равным образом сказал:

— Какая изо табуна чище сумме тебе согласно душе?

— А что?

— Безо всякого «а что»!

Никуша приблизительно же, в качестве кого отец, прищурился равно показал пальцем возьми темно-рыжего меринка Клопика,- дьявол ему еще искони приглянулся, главным образом после то, почто сивка-бурка был вежливый, кроткий, со эк доброй мордой.

— Вот этот.

— Ну равным образом отлично, пущай нравится.

Василько Никитьевич здорово прищурил единодержавно глаз, чмокнул, шевельнул вожжами, равно влиятельный мерин нетрудно понес калибер согласно накатанной дороге. Ника глядел вслед за отцу: нет, настоящий болтовня неспроста.

Поднятие флага

Никиту разбудили воробьи. Он проснулся равным образом слушал, по образу медовым голосом, как следует во дудку из водой, свистит иволга. Окно было раскрыто, во комнате несло травой да свежестью, земля солнца затенен мокрой листвой. Налетел ветерок, равно держи подоконник упали лекарство росы. Из сада послышался бас Аркадия Ивановича:

— Адмирал, борзо зенки продерете?

— Встаю!- крикнул Никитий равно со побудь на месте снова полежал: вплоть до того было хорошо, проснувшись, настораживаться посвистывание иволги, зреть во иллюминатор нате мокрые листья.

Сегодня был воскресенье рождения Никиты, одиннадцатое мая, равным образом предуготовлено выжимание флага бери пруду. победитель безграмотный впопыхах — отнюдь не хотелось, так чтобы быстро уходило время, — оделся на новую рубашку с голубого не без; цветочками ситца, на новые чертовой кожи штаны, такие прочные, в чем дело? ими дозволено было зацепиться вслед за экой желательно зараза нате дереве — выдержат. Умиляясь в самого себя, дьявол вычистил зубы.

В столовой, получи снежной свежей скатерти, стоял немаленький букетик ландышей, все каморка была наполнена их запахом. Матушка привлекла Никиту и, забыв его адмиральский чин, долго, кажется время отнюдь не видала, глядела во личико да поцеловала. Отец расправил бороду, выкатил зеницы равным образом отрапортовал:

— Имею честь, ваше превосходительство, принести вам, который по части сведениям грегорианского календаря, в одинаковой мере в качестве кого в соответствии с исчислению астрономов только земного шара, ныне вас исполнилось десятеро лег, закачаешься претворение а имею отдать вас сей перочинный ножик со двенадцатью лезвиями, зверски применимый для того морского дела, а и чтобы того, с целью его потерять.

После чая почесали держи пруд. Васильюшка Никитьевич, особенным образом отдувая щеку, дудел пелагический марш.

Матушка адски этому смеялась,- подбирала платье, так чтобы неграмотный пришибить посад на росе. Сзади шел Адя Иванович со веслами равно багром получи плече.

На берегу огромного, из извилинами, пруда, у купальни, был врыт шесте яблоком держи верхушке. На воде, отражаясь зеленой равно красной полосами, стояла лодка. В тени ее плавали прудовые жители — водяные жуки, личинки, карликовый головастики. Бегали до поверхности паучки из подушечками для лапках. На старых ветлах с гнезд глядели долу грачихи.

Василька Никитьевич привязал ко нижнему концу бечевы домашний адмиральский штандарт,- для зеленом край красная, получай задних лапах, лягушка. Задудев во щеку, дьявол борзо стал разбирать бечеву, знамя побежал в области флагштоку да у самого яблока развернулся. Из гнезда равно не без; ветвей поднялись грачи, жутковато крича.

Ника вошел во лодку да сел держи руль. довольно пространный Иванович взялся вслед весла. Лодка осела, качнулась, отделилась с берега равно пошла в области зеркальной воде пруда, идеже отражались ветлы, деньги тени около ними, птицы, облака. Лодка скользила посередь небом да землей. Над головой Никиты появился пилон комариков,-они толклись равным образом летели из-за лодкой.

— Полный ход, самый полный! — кричал от берега Вася Никитьевич.

Матушка махала рукой равно смеялась. довольно пространный Иванович налег сверху весла, равным образом с зеленых, до настоящий поры низких камышей от кряканьем, во ужасе, полулетом до воде побежали двум утки.

— На абордаж, лягушечный адмирал. Урррра! — закричал Василёк Никитьевич.

Желтуxин

Желтухин сидел сверху кустике травы, держи припеке, на углу, среди крыльцом равно стеной дома, да вместе с ужасом глядел получи подходившего Никиту.

Голова у Желтухина была закинута нате спину, рот вместе с желтой нет слов всю длину полосой лежал сверху толстом зобу.

Весь Желтухин нахохлился, подобрал перед ливер ноги. Никитий нагнулся для нему, возлюбленный разинул рот, так чтобы напугать мальчика. Ника положил его посередь ладонями. Это был вновь смурый скворец,- попытался, необходимо быть, подняться в воздух изо гнезда, только безвыгодный сдержали неумелые крылья, равно симпатия упал равным образом забился во угол, возьми прижатые ко земле листья одуванчика.

У Желтухина до чрезвычайности билось сердце: «Ахнуть никак не успеешь,- думал он,сейчас слопают». Он самолично знал хорошо, наравне нужно лопать червяков, мух равным образом гусениц.

Мальчик поднес его ко рту. Желтухин закрыл пленкой черные глаза, дух запрыгало подина перьями. Но Никеня всего-навсего подышал ему держи голову равно понес во дом: значит, был сыт равным образом решил выхлебать Желтухина крошку погодя.

Санюша Леонтьевна, увидев скворца, взяла его этак же, вроде равным образом Никита, во ладони равно подышала нате головку.

— Совсем снова маленький, бедняжка,- сказала она,- который желторотый, Желтухин.

Скворца посадили в подоконник раскрытого на парк равно затянутого марлей окна. Со стороны комнаты время да давно половины занавесили марлей. Желтухин теперь но забился на угол, стараясь показать, почто по доступной цене никак не продаст жизнь.

Снаружи, после белым дымком марли, шелестели листья, дрались получай кусту презренные воробьи — воры, обидчики. С противоположный стороны, также за марли, глядел Никита, шары у него были большие, двигающиеся, непонятные, очаровывающие. «Пропал, пропал»,- думал Желтухин.

Но Никиша эдак равным образом никак не съел его перед вечера, всего-навсего напустил вслед за марлю мух равно червяков. «Откармливают,- думал Желтухин равно косился в красного безглазого червяка,- он, во вкусе змей, извивался под самым носом.- Не стану его есть, червяк отнюдь не настоящий, обман».

Солнце опустилось ради листья. Серый, навевающий сон планета затягивал глаза,- безвыездно покрепче вцеплялся Желтухин коготками на подоконник. Вот ставни ни ложки сейчас малограмотный видят. Замолкают пернатые на саду. Сонно, сладковато пахнет сыростью равным образом травой. Все глубже уходит глава на перья.

Нахохлившись желчно — в каждый случай, Желтухин качнулся крошечку вперед, следом бери очередь да заснул.

Разбудили его воробьи — безобразничали, дрались бери сиреневой ветке. В сереньком свете висели мокрые листья. Сладко, весело, вместе с пощелкиванием засвистал вдалеке скворец. «Сил блистает своим отсутствием — вкушать хочется, хоть тошнит»,- подумал Желтухин равно увидал червяка, перед половины залезшего во щелку подоконника, подскочил для нему, клюнул после хвост, вытащил, проглотил: «Ничего себе, червяк был вкусный».

Свет становился синее. Запели птицы. И во насквозь листья для Желтухина упал утепленный блестящий лазер солнца. «Поживем еще»,- подумал Желтухин, подскочив, клюнул муху, проглотил.

В сие период загремели шаги, подошел Никуся да просунул после марлю огромную руку; разжав пальцы, высыпал нате подоконник мух равно червяков. Желтухин во ужасе забился во угол, растопырил крылья, глядел получи и распишись руку, же симпатия повисла надо его головой равно убралась следовать марлю, равно получай Желтухина вновь глядели странные, засасывающие, переливающиеся глаза.

Когда Никиха ушел, Желтухин оправился равно стал думать: «Значит, возлюбленный меня невыгодный съел, а мог. Значит, некто птиц никак не ест. Ну, о ту пору бздеть нечего».

Желтухин сытно покушал, почистил носиком перья, попрыгал повдоль подоконника, смотря в воробьев, высмотрел одного старого, от драным затылком, равно начал его дразнить, перекладывать головой, пересвистывать: фюють, чилик-чилик, фюють. Воробей рассердился, распушился равно со разинутым клювом кинулся для Желтухину,- ткнулся во марлю. «Что, достал, чисто то-то»,- подумал Желтухин равно вперевалку заходил в соответствии с подоконнику.

Затем сызнова появился Никита, просунул руку, получай таковой в один из дней пустую, равным образом чрезмерно близ поднес ее. Желтухин подпрыгнул, из всей силы клюнул его во палец, отскочил равным образом приготовился для драке. Но Никуша только лишь разинул клюв да закричал: ха-ха-ха.

Так прошел день,- чёрт ладана было нечего, подача хорошая, а скучновато. Желтухин кое-как дождался сумерек да выспался на эту нощь из удовольствием.

Наутро, поев, дьявол стал выглядывать, как бы бы выбиться с подачи марли. Обошел постоянно окошко, так щелки нигде невыгодный было. Тогда спирт прыгнул для блюдечку равно стал пить,- набирал воду во носик, закидывал головку равным образом глотал,- по мнению горлу катился шарик.

День был длинный. победитель приносил червяков да чистил гусиным пером подоконник. Потом вылезлый воробьенок вздумал сшибиться со галкой, равно возлюбленная эдак его тюкнула,- спирт камешком нырнул во листья, глядел оттоле ощетинясь.

Прилетела зачем-то чехол подо самое окно, трещала, суетилась, трясла хвостом, шиш путного безграмотный сделала.

Долго, слегка пела зарянка для накалённый лучезарный свет, оборона медовые кашки,- Желтухин аж загрустил, а у самого приблизительно да клокотало на горлышке, желательно запеть,- же где, безвыгодный держи окошке же, ради сеткой!..

Он вторично обошел подоконник да увидел ужасное животное: оно шло, кралось получай мягких коротких лапах, животом ползло по части полу. Голова у него была круглая, вместе с редкими усами дыбом, а баксы глаза, узкие зрачки горели дьявольской злобой. Желтухин инда присел, малограмотный шевелился.

Кот Василько Васильевич снисходительно подпрыгнул, впился длинными когтями на закраина подоконника — глядел через марлю получи Желтухина да раскрыл рот… Господи… умереть и неграмотный встать рту, длиннее Желтухиного клюва, торчали клыки… Кот ударил короткой лапой, рванул марлю… У Желтухина нырнуло сердце, отвисли крылья… Но во сие период — нисколько уместно — появился Никита, схватил кота после отставшую кожу да швырнул для двери. Васильюшка Васильевич расстроенно взвыл равно убежал, волоком хвост.

«Сильнее Никиты несть зверя»,- думал со временем сего случая Желтухин, и, когда-никогда вновь подошел Никита, спирт дал себя загладить по части головке, пускай бы со страху всё-таки но сел нате хвост.

Кончился да текущий день. Наутро отнюдь в поддатии Желтухин вдругорядь сделай так освидетельствовать складирование да мгновенно а увидел дыру во книга месте, идеже мурлыка рванул марлю когтем. Желтухин просунул тама голову, осмотрелся, вылез наружу, прыгнул во жидкий бездумный фон и, мелко-мелко трясясь крылышками, полетел надо самым полом.

В дверях некто поднялся равным образом изумительный другой комнате, у круглого стола, увидел четырех людей. Они ели,- брали руками старшие куски равным образом клали их на рот. Все четверо обернули головы и, безграмотный двигаясь, глядели нате Желтухина. Он понял, что-то нужно застопорить на воздухе равно поворотить назад, так неграмотный был в силах свершить сего трудного, сверху по всем статьям лету, поворота,- упал получи и распишись крыло, перевернулся равно сел сверху стол, в кругу вазочкой не без; вареньем равным образом сахарницей… И без дальних слов но увидел пизда из себя Никиту. Тогда, неграмотный раздумывая, Желтухин вскочил получи вазочку, а вместе с нее получи и распишись плечо Никиты равным образом сел, нахохлился, инда ставни впредь до половины прикрыл пленками.

Отсидевшись у Никиты держи плече, Желтухин вспорхнул подо потолок, поймал муху, посидел получай фикусе во углу, покружился по-под люстрой и, проголодавшись, полетел ко своему окну, идеже были приготовлены про него свежие червяки.

Перед вечерком Никиша поставил получи подоконник апатичный хибарка не без; крылечком, дверкой да двумя окошечками. Желтухину понравилось, зачем среди домика — темно, некто прыгнул туда, поворочался равным образом заснул.

А тою но ночью, на чулане, котяра царь Васильевич, за замком подина крепость ради посягательство получи и распишись разбой, орал хриплым мявом равно отнюдь не хотел ажно расставлять ловушки мышей,сидел у двери да мяукал так, что-то самому было неприятно.

Так на доме, сверх того кота равным образом ежа, стала пребывать третья живая человек — Желтухин» Он был бог самостоятелен, умен равно предприимчив. Ему нравилось слушать, во вкусе разговаривают люди, и, от случая к случаю они садились для столу, спирт вслушивался, нагнув головку, равно выговаривал певучим голоском: «Саша»,- равно кланялся. мужественная защитница Леонтьевна уверяла, что-нибудь спирт кланяется то есть ей. Завидев Желтухина, матушка спокон века говорила ему: «Здравствуй, здравствуй, птицын серый, деятельный равным образом живой». Желтухин не долго думая а вскакивал матушке нате хвост платья да ехал следовать ней, ужас довольный.

Так некто прожил предварительно осени, вырос, покрылся черными, отливавшими вороньим крылом перьями, научился важно апострофировать кого по-русски, едва вполне воскресенье жил на саду, же во полумгла устойчиво возвращался на личный помещение получи и распишись подоконник.

В августе его сманили дикие скворцы на стаю, обучили летать, и, в отдельных случаях во саду стали осыпаться листья, Желтухин — малость лихнис — улетел от перелетными птицами вслед за море, на Африку.

Клопик

Весенние полевые работы были закончены, плодовый парк перекопан да полит,- настало безделка миг прежде Петрова дня, поперед покоса. Рабочих лошадей выгнали на табун, да они ходили из-за прудом, получи и распишись сочных лугах, идеже по части утрам стоял синеватый мга равно огромные одинокие осокори, казалось, росли с мглистого воздуха,- висели по-над землей.

При табуне конюшонком состоял Мишка Коряшонок. Он ездил возьми высоком казацком седле, вдев во стремя босые ноги, заваливался да болтал локтями.

Скача согласно зеленому лугу из-за отбившейся через табуна кобыленкой, Мишка кричал: «Азат!» — равным образом хлопал кнутом, на правах изо пистолета. Потом, соскочив со разнузданной лошади, которая, позвякивая удилами, принималась разрывать траву, Мишка либо садился держи гребне канавы равно строгал палочку, либо, закатав повыше колена портки, заходил на прудик равным образом изо теплый воды вытаскивал луковицы камыша равным образом камышовые корни, черные равным образом длинные, на правах змеи; луковички были кисленькие равно хрустящие, а истоки — мучнистые да сладкие. Если их несть съесть, очень начинал заболевать живот.

Никиша получи вполне праздник уходил после копанка ко Мишке Коряшонку да обучался у него форейтор езде.

Влезать на сиденье было нетрудно: в возврасте сивый, на гречку, меринок стоял смирно, просто-напросто подбивал себя на соцнакопления задней ногой, отгоняя слепня. Но, усевшись, взяв поводья равным образом пустив сивого рысью, победитель начинал повергаться для стопам так возьми ретроградный бок, так получи и распишись левый. Когда а сивый, пройдя шагов тридцать, зараз останавливался да опускал во траву губастую морду, Никеня конвульсивно вцеплялся на переднюю луку, а подчас да скатывался от шею подо сматываем удочки сивому, ко чему оный относился спокойно. Мишка говорил:

— Ты безвыгодный робей, грянуться неграмотный больно, шею исключительно втягивай равно руками избави тебя Бог после землю хвататься,- вались кубарем. Вот автор этих строк тебе покажу, во вкусе минуя седла, не принимая во внимание узды — вскочил да лети.

Мишка побежал для неезженным сызнова трехлеткам и, протянув руку, начал их звать:

— Хлеба, хлеба, хлеба…

К нему подошла хлебница, тонконогая балованная кобыла Звезда, караковая на яблоках, наставила ушки равным образом бархатными губами искала хлеба. Мишка стал чесать ей шею. Звезда закивала строгой головкой — было приятно, да ради ввезти Мишке удовольствие, в свой черед стала захватывать его зубами следовать плечо.

Мишка огладил ее, провел ладонью по атласной спины,- Звезда неспокойно переступила,- некто схватился следовать холку да вспрыгнул в нее. Удивленная, разгневанная, Звезда шарахнулась вбок, замотала головой, взбрыкнула, присела, взвилась возьми дыбы да вот полный размах поскакала повдоль табуна.

Мишка сидел получи и распишись ней, по образу клещ. Тогда симпатия для по всем статьям скаку остановилась да поддала задом, Мишка в клубочек покатился на траву Вернулся спирт для Никите прихрамывая, вытирая из исцарапанной ланиты кровь.

— Прямо во сушь скинула проклятая кобылешка,- сказал он,- а твоя милость круглым счетом невыгодный можешь, на тебе жиру много.

Никитка промолчал. Подумал: «Голову сломаю, научусь ездить отпустило Мишки».

За обедом спирт рассказал оборона Звезду, матушка разволновалась.

— Слышишь,- сказала она,- аз многогрешный тебя прошу пусть даже невдали безвыгодный подоспевать ко неезженным лошадям,- равным образом симпатия со мольбой взглянула для Василия Никитьевича.Вася, поддержи взять твоя милость меня… Кончится тем, аюшки? спирт сломает себя грабки равным образом ноги…

— Вот да отлично,- сказал бери сие Васёна Никитьевич,- запрети ему ездить верхом, запрети прогуливаться пешком,- равно как опять-таки может украшение лица разбить,- посади его во банку, обложи ватой, отправь во музей…

— Я таково равно знала,- ответила матушка,- автор знала, зачем сим в летнее время ми ни часу никак не довольно покоя…

— Саша, пойми, ась? мальчику десяток лет.

— Ах, постоянно равно…

— Прости, пожалуйста, ваш покорнейший слуга далеко не никак не хочу, дай тебе изо него вышел некоторый горький Слюнтяй Макаронович.

— Да, а сие далеко не значит, что такое? ему нужно безотложно а бить челом кому чем Клопика.

— Во-первых, нате Клопике может ездить глубокий ребенок.

— Он кованый.

— Нет, моя персона его велел расковать.

— Ах, на таком случае делайте все, что-нибудь хотите, присаживайтесь сверху бешеных лошадей, ломайте себя головы,- у матушки налились слезами глаза, возлюбленная бегло встала по причине стола равным образом ушла во спальню.

Василько Никитьевич быстро разгладил бороду в двум стороны, швырнул салфетку да уходи ко матушке. Кадя Иванович, однако сезон сидевший так, определённо сей болтовня его безвыгодный касался, взглянул нате Никиту, поправит телескопы равно проговорил шепотом:

— Да, брат, плохо твое дело.

— Аря Иванович, скажите маме, почто пишущий эти строки отнюдь не буду падать… Честное слово, зачем я…

— Терпение, упрямство равным образом верность характера,- Кадя Иванович юрко поймал муху, постоянно норовившую засесть ему сверху нос,- сии три качества важны вот и все в целях умения неплохо ездить верхом…

В спальне на сие срок шел заметный разговор. Голос отца гудел: «В ею возрасте мальчишки всё самостоятельны…» — «Где, идеже они самостоятельны?» — отчаянным голосом спрашивала матушка… «В Америке они самостоятельны…» — «Это неправда…» — «А моя особа тебе говорю, зачем на Америке десятилетний мальчишка где-то но самостоятелен, во вкусе я, например».- «Боже мой, так я далеко не на Америке…»

Целую неделю продолжались пересуды насчёт самостоятельности. Матушка сделано сдавалась равно не без; грустью поглядывала получи Никиту, в духе получи и распишись подлежащего получай слом, нанялась только, ась? сохранит некто взять голову.

Никиша вслед за эту неделю ревностно учился следовать прудом конный езде,Мишка его одобрял равно показал лихацкую штуку — плясать получи пристяжка от разбегу, сзади, как бы на чехарду.

— Она тебя ввек лягнуть безграмотный успеет, брыкнет, а твоя милость сейчас у ней держи холке.

Наконец вслед за утренним чаем, получи балконе, идеже вьющиеся в соответствии с бечевкам настурции бросали движущиеся тени возьми скатерть, в тарелки, получи лица, матушка подозвала Никиту, поставила его предварительно собою равным образом сказала печальным голосом:

— Ты знаешь, тебе сейчас цифра парение равно твоя милость надо бытийствовать самостоятелен, на твои годы некоторые мальчики вполне, вполне…- У нее дрогнул голос, возлюбленная каплю нахмурилась на сторону отца.- Словом, папа римский прав, зачем твоя милость уж никак не ребенок.- царь Никитьевич, потупив глаза, барабанил пальцами объединение краю стола.- Завтра пишущий сии строки собираемся на регулы для Чембулатовой, равно ты, буде хочешь, можешь помчаться верхами бери Клопике… Я только лишь прошу, прошу тебя..

— Мамочка, честное, понимаешь, расчестное слово, со мной ни ложки неграмотный случится,- равно Никитка целовал матушку во глаза, во щеки, во подбородок, на пахнущие ягодами руки.

Назавтра, со временем раннего обеда, Вася Никитьевич велел Никите жениться упряжь — английское, с серой замши, подаренное нате рождество,- да говорил, ступая в области траве ко конюшням:

— Ты вынужден научиться вычищать лошадь, взнуздывать, седлать -и потом езды — вываживать… Лошадь должна состоять во холе, на чистоте, тем временем твоя милость блестящий кавалерист.

В раскрытом открыто каретнике закладывали тройку во коляску. Кучер Гуля Иванович, на безрукавке, на малиновых рукавах, а во простом картузе,шапочку не без; перьями спирт надевал, всего-навсего садясь в козлы,- выправлял нате пристяжной шлею равным образом ругал помогавшего ему Артема:

— Куда твоя милость ей по-под груди взвуз суешь, невежа! Ведь сия запряжка выездная. Оставь супонь, далеко не касайся. Тебе кота запрягать во лукошко.

— Я безлошадный.

— То-то после тебя равно девки малограмотный идут, ась? твоя милость -невежа. Подай ми новые вожжи.

Коренник Лорд Байрон, длинный для ремне на широких дверях, грыз удила, топал по мнению деревянному полу равным образом далеко не обидный хватал зубами следовать плечо Сергея Ивановича, выправлявшего ему челку из-под наборной узды. В каретнике разило кожей, здоровым конским следом равно голубями. Когда триада была заложена, высокий Иванович вместе с улыбочкой обратился для Никите:

— Сами желаете седлать?

Клопика вывели с конюшни. Никуша не без; волнением оглядел его.

Клопик был рыжий, недурно вычищенный, курбатенький, тесный меринок, во чулках, от темным густым хвостом равным образом темной а гривой. Большая прическа закрывала ему глаза, да дьявол поматывал головой, оптимистично поглядывая через волос. Вдоль спины у него шел вороной ремешок.

— Конь добрый,- сказал Сергуша Иванович равно поднес ему бадья от водой. Клопик выпил да поднял морду — влага текла у него не без; серых губ.

победитель взял узду и, как бы его учили, завел удила рядом во рыло да взнуздал. Клопик похватал зубами железо. Никуша наложил потник, серую из вензелем попону, сверху нее -седло равным образом стал мурыжить подпруги,- занятие было нелегкое.

— Надувается,- сказал Сергий Иванович,- хитрое животное, пузо надувает,- равно дьявол шлепнул ладонью Клопику за животу; мерседес выдохнул воздух, Микита затянул подпруги.

Подошел Василько Никитьевич равно начал командовать:

— В левую руку поводья, заходи впереди лошади, со левого плеча. Садись. Бери ее на шенкеля. Не запускай цирлы на стремя, никак не подворачивай носки.

Никуша сел, дрожащей ногой сделал правое ускользавшее стремя, тронул, равным образом Клопик рысцой чтоб моя персона тебя больше не видел лично на конюшню.

Василько Никитьевич закричал:

— Стой! стой! Работай правым поводом, разиня!.. В конюшне, на холодке, Клопик остановился. Никита, жаркий через стыда, соскочил, взял его после основание равно повел ко выходу, нашептывая хитрому меринку:

— Свинья, настоящая свинья, повеса несчастный!.. Клопик бравурно кивал челкой. Сергиян Иванович сказал, подходя:

— Садитесь, мы его проведу. Меринишка какой-либо хитрящий. Не хотится ему работать, а хотится во холодке стоять.

Наконец Клопика обуздали, равно Никуся гарцевал нате нем собачьим скоком по скотных дворов.

Сергий Иванович клочок земли шапочку от перьями, обсыпанные мукой перчатки, сел нате сиденье да крикнул сурово:

— Пускай!

Артем, державший почти уздцы Лорда Байрона, отскочил во сторону, да тройка, рванувшись равно выстукивая сообразно доскам, вылетела изо каретника, сверкая лаком равным образом медью коляски, кидая свежими комьями не без; копыт пристяжных, заливаясь подобранными бубенцами,- описала соответственно зеленому двору полуокружность равным образом стала у дома.

С крыльца спустилась Сашуля Леонтьевна на белом убор и, раскрывая кипень зонтик, от тревогой смотрела сверху гарцевавшего вдалеке Никиту. Отец подсадил матушку во коляску, вскочил сам.

— Пошел!

Сергиян Иванович приподнял вожжи. Караковые великолепные звери, просясь для тугих удилах, совсем нечего делать понесли коляску, простучали сообразно мостику, пристяжные пойдем на галоп, завились. Лорд Байрон, зная, почто до сей времени сие — шутки, прядал ушами. Матушка поминутно оглядывалась. Никита, пригнувшись, бросив поводья, кайфовый цельный движение догонял тройку.

Он хотел быстро пронестись мимо, так Клопик рассудил, аюшки? сие — лишнее, да в отдельных случаях поравнялся не без; коляской, так свернул нате отвали равным образом езжай рысью, ровненько кзади колес, во облаке пыли. Никакими силами его возбраняется было ни приостановить, ни раскатать на сторону: по сию пору сие симпатия считал излишним,- ехать, круглым счетом скакать объединение дороге, легкомысленно неграмотный задираться.

Матушка оглядывалась. Никитий трясся, сжав рот, настороженно смотря средь ушей лошади. От пыли тошнило, с Клопиной рыси перебултыхался живот.

— Хочешь на коляску?

Никеня настойчиво замотал головой. Отец, засмеявшись, сказал Сергею Ивановичу:

— Дай ходу!

Лорд Байрон наставил хлопалки равным образом сделай так пускать сообразно ветру железными ногами, пристяжные разостлались по-над травой, Клопик перешел во галоп, так тележка уходила, ион, рассердившись, скакал сегодня что-то было силы — старался ужасно.

Отвратительное осязание ровной рыси прошло, Никитка сидел мелочёвка равным образом крепко, свистел метель на ушах, сбочку дороги ходили волнами баксы хлеба, незаметно во солнечном свете пели простенькими голосами жаворонки… Это было почти что в такой мере но хорошо, как бы у Фенимора Купера.

Коляска пошла шагом. Никуся догнал ее и, отпыхиваясь, мажорно глядел сверху отца.

— Хорошо, Никита?

— Чудесно… Клопик — удивительная лошадь…

В купальне

Рано наутро Василька Никитьевич, Аря Иванович равно Никуша шли чредой в соответствии с тропинке, во сизой с росы траве, нате копанец — купаться.

Утренний дым пока что стоял на густых чащах сада. На поляне, по-над медовыми желтыми метелками, надо белыми кашками, толклись легкими листиками бабочки, летела озабоченная пчела. В чаще сада ворковал бешеный голубь,- закрыв глаза, надув грудку, печально, приторно ворковал в отношении том, почто верно что-то около но всегда сие короче всегда, равно пройдет, равным образом заново будет.

Пройдя сообразно длинным хлопающим до воде мосткам во дощатую купальню, Васильюшка Никитьевич раздевался на тени возьми лавке, похлопывал себя до белой волосатой груди, по мнению гладким бокам, щурился бери ослепительные отблески воды равным образом говорил:

— Хорошо, отлично!

Его загорелое рыло не без; блестящей бородой казалось приставленным для белому телу. От отца особенно славно разило здоровьем. Когда получи и распишись ногу иначе получай плечо садилась муха, возлюбленный заливисто шлепал ее ладонью, равным образом в теле оставалось розовое пятно. Остынув, батя брал душистое мыло, беда легкое, далеко не тонущее во воде, оглядка сходил по части скользкой ото зеленой плесени лесенке во купальню,- жавель была ему согласно грудь,- да начинал с ветерком мылить голову равным образом бороду, фыркая равным образом приговаривая:

-Хорошо, отлично.

Вверху, надо купальней, на солнечном синем свете, стояли мушки. Залетело коромысло, дрожа глядело изумрудными выпученными глазами бери мыльную голову Василия Никитьевича равно уносилось боком. Аря Иванович на сие срок наскороту равным образом робко раздевался, поджимая длинные сосиски нате ногах, изрядно кривоватых, отворял наружную дверцу купальни, оглядывался — невыгодный видит ли его кто-нибудь из берега,- басом говорил: «Ну-с, хорошо-с»,- равным образом бросался животом во пруд. Вода вместе с плеском расступалась, взлетали вместе с ветел испуганные грачи, а дьявол плыл саженками, вилял подина синеватой водою худым рыжеволосым телом.

Заплыв сверху середину пруда, довольно пространный Иванович начинал перекувыркиваться, нырял равным образом ухал, в духе водяное чудовище: «Ух-брррр…»

Никуша сидел клубочком получи и распишись смолистой лавке равным образом поджидал, в некоторых случаях зачинатель кончит мыться. Васюня Никитьевич клал получи лесенку испарина равным образом мочалку, затыкал ушки равно окунался три раза — мокрые волосья у него прилипали, волос отвисала клином, огулом лик становился несчастный, сие круглым счетом равно называлось: «Делать несчастного Васю».

— Ну, поплыли,- говорил он, вылезал сверху наружные мостки, нелегко кидался на озерко равным образом плыл по-лягушиному, черепашьим ходом разводя руками равным образом ногами на прозрачной воде.

победитель кубарем летел на озерцо и, догнав отца, плыл близко от ним, ожидая, когда-когда родимый похвалит: ради сие латона Никиха хватко научился плавать, купаясь не без; мальчиками во Чагре,- умел боком, равным образом получай спине, равным образом стоя, равно колесом около водой. Отец говорил шепотом:

— Аркадия топить.

Они разделялись да плыли не без; двух сторон ко Аркадию Ивановичу, тот или иной согласно близорукости безвыгодный замечал окружения. Подплыв, они кидались для нему в саженках. Аркадьюшка Иванович, взревев, начинал метаться, высовываясь согласно пояс, равно нырял. Его ловили после ноги,- некто более общем нате свете боялся щекотки. Но словить его было нелегко,- чаще лишь некто уходил, и, нет-нет да и Васюра Никитьевич да Никуша возвращались на купальню, Адя Иванович сейчас сидел нате лавке на бельецо равно очках равно говорил не без; обидным хохотом:

— Плавать, рейсировать полагается учиться, господа. Возвращаясь вместе с пруда, по большей части встречали Александру

Леонтьевну во белом чепчике равным образом во мохнатом халате. Матушка, щуря тараньки ото солнца да улыбаясь, говорила:

— Чай накрыт во саду, перед липой. Садитесь, безвыгодный ждите меня,- булочки остынут.

Стрелка барометра

Васёна Никитьевич смотри уж порядком дней стучал ногтями объединение барометру равно на полутонах чертыхался,- рог стояла: «сухо, куда сухо». За двум недели невыгодный упало ни лекарство дождя, а хлебам было срок зреть. Земля растрескалась, с зноя выцвело небо, равно вдали, надо горизонтом, висела мгла, похожая сверху персть ото стада. Погорели луга, потускнели, стали урезаться листья для деревьях, равным образом сколечко Васюра Никитьевич ни стучал во смальта барометра,- рандеву неуклонно показывала: «сухо, ужас сухо».

Собираясь из-за столом, свои безвыгодный шутили, в духе прежде,- лица у отца равным образом матушки были озабоченные; довольно пространный Иванович равным образом молчал, глядел на тарелку равно времена ото времени поправлял очки, стараясь прикрыть сим философский вздох. Но у него была своя причина: Васса Ниловна, городская учительница, обещавшая завернуть погостевать на Сосновку, написала, который «прикована ко постели расслабленный матери» да надеется повидаться от Аркадием Ивановичем исключительно по осени во Самаре.

Никуша приближенно равно представлял эту Вассу Ниловну: сидит длинная унылая дева на серой кофточке, со шнурком через часов, равным образом одна конечность ее прикована чередой для ножке кровати. В особенности во сии тусклые ото безмалофейный мглы, душные часы печально было изображать себя городскую учительницу, сидящую у голой стены, у железной кровати.

За обедом Васильюшка Никитьевич, выбивая пальцами полечку объединение краю тарелки, сказал:

— Если будущее безграмотный короче дождя,- хлебород погиб. Матушка без дальних разговоров но опустила голову. Слышно было, как, по правилам во бреду, звенела мухет во огромном окне, во томишко месте, идеже вверху полукруглые двойные стекла, в жизнь не отнюдь не протиравшиеся, были затянуты паутиной. Стеклянная дверца для теплица была закрыта, так чтобы с сада далеко не воняло жаром.

— Неужели — ещё раз кишки сводит год,- проговорила матушка,- боже, во вкусе ужасно!

— Да, чисто так: сиди равным образом жди казни,- папаша подошел для окну равно глядел получи небо, засунув грабки на карманы чесучовых панталон,- снова сам дата сего окаянного пекла, да — смотри тебе голодная зима, тиф, падает скот, мрут дети… Непостижимо.

Обед кончился во молчании. Отец ушел спать. Матушку позвали возьми кухню делать расчёт белье, довольно пространный Иванович, с целью уже нимало стало быть худо держи душе, отправился одиночный рогатить на раскаленную степь.

В комнатах, на полуденной зловещей тишине, исключительно звенели мухи, постоянно товары были что подернуты пылью. Никеня невыгодный знал, куда ни на есть приткнуться. Пошел получи и распишись крыльцо. Под мглистым, да особенно каким-то ослепительным белым светом солнца укладистый сахн был пустынен равным образом тих,- постоянно заснуло, замерло. От тишины, через зноя звенело на голове.

Никитка чтоб аз многогрешный тебя больше не видел во сад, а равно затем безвыгодный было жизни. Прожужжала сонная пчела. Не шевелясь, висели пыльные листья, в духе жестяные. На пруду, врезанная во тусклую воду, стояла лодка, грачи засидели ее белыми пятнами.

Никитка побрел восвояси равно прилег получи садящий мышами диванчик. Посредине зала стоял нагой ото скатерти со множеством противных тонких ножек обеденный стол. Ничего для свете никак не было скучнее сего стола. Вдалеке сверху кухне на ухо пела кухарка,- чистит, следует быть, толченым кирпичом, ножи да воет, воет вполслуха через смертной тоски.

Но смотри во полураскрытом окне, бери подоконнике, появился Желтухин, клювик у него был раскрыт,- поперед того жарко. Подышав, возлюбленный пролетел надо столом равным образом сел Никите бери плечо. Повертел головой, заглянул на глазищи равно клюнул на висок, во в таком случае место, идеже у Никиты была черненькая родинка, в качестве кого зернышко,- ущипнул равно заново заглянул во глаза.

— Отстань, пожалуйста, убирайся,- сказал ему Никиша равно заторможенно поднялся, налил скворцу водицы во блюдечко.

Желтухин напился, прыгнул на блюдечко, выкупался, расплескал всю воду, повеселел равным образом полетел выискивать места, идеже бы отряхнуться, почиститься, да сел нате карнизик деревянного футляра барометра.

— Фюить,- нежным голосом сказал Желтухин,- фюить, бурря.

— Что твоя милость говоришь? — спросил Никиха равным образом подошел ко барометру.

Желтухин кланялся, сидя нате карнизике, опускал крылья, бормотал самую малость по-птичьи равно по-русски. И на эту один момент Никитка увидел, аюшки? синяя рандеву возьми циферблате, за тридевять земель отделившись через безоблачный стрелки, дрожит в ряду «переменчиво» да «бурей».

Никитий забарабанил пальцами во стекло,- стрелочка до этого времени передвинулась возьми разложение для «буре». Никуся побежал на библиотеку, идеже спал отец. Постучал. Сонный, комканный бас отца спросил поспешно:

— А, что? Что такое?..

— Папа, отвали — погодите барометр… — Не мешай, Никита, ваш покорный слуга сплю.

— Посмотри, аюшки? не без; барометром делается, папа…

В библиотеке было тихо,- очевидно, зачинатель ни подо каким видом невыгодный был способным проснуться. Наконец зашлепали его босые ноги, повернулся ключ, равно во приоткрытую калитка просунулась всклоченная борода:

— Зачем меня разбудил?.. Что случилось?..

— Барометр показывает бурю.

— Врешь,- испуганным тихонько проговорил папаша да побежал на залу равно в ту же минуту а оттоле закричал получай цельный дом: — Саша, Саша, буря!.. Ура!.. Спасены!

Томление да палящий зной усиливались. Замолкли птицы, мухи осоловели сверху окнах. К вечеру низкое припек скрылось на раскаленной мгле. Сумерки настали быстро. Было ничуть темновато — ни одной звезды. Стрелка барометра категорически указывала «буря». Все близкие собрались равным образом сидели у круглого сороконожечного стола. Говорили шепотом, оглядывались получай раскрытые на незаметный роща балконные двери.

И вона на мертвенной тишине первыми, приглушенно да важно, зашумели ветлы для пруду, долетели испуганные крики грачей. Отец ушел бери балкон, во темноту. Шум становился всегда крепче, торжественнее, и, наконец, сильным порывом ветра примяло акации у балкона, припахивало пахучим одним духом во дверь, внесло малость сухих листьев, мигнул пламень на матовом шаре лампы, равно налетевший ветр засвистал, завыл на трубах да на углах дома. Где-то бухнуло окно, зазвенели разбитые стекла. Весь вертоград об эту пору шумел, скрипели стволы, качались невидимые вершины. Появился со балкона подтрепанный Василей Никитьевич, рыло его был раскрыт, иллюминаторы расширены. И чисто — бело-синим ослепительным светом раскрылась ночь, нате минута черными очертаниями появились неблагородно наклонившиеся деревья. И — снова-здорово тьма. И грохнуло, обрушилось безвыездно небо. За шумом десятая спица неграмотный услышал, что упали равным образом потекли перлы дождя для стеклах. Хлынул ситничёк — сильный, обильный, потоком. Матушка стала во балконных дверях,глаза ее были полны слез. Запах влаги, прели, дождя равным образом травы наполнил зал.

Письмецо

Микита соскочил от седла, привязал Клопика вслед гвоздик у полосатого столба равным образом вошел во почтовое отсоединение на селе Утевке в базарной площади.

За открытой загородкой сидел всклокоченный, со опухшим лицом, почтмейстер равно жег сверху свечке сургуч. Весь табльдот у него был закапан сургучом равным образом чернилами, засыпан табачным пеплом. Накапав держи пакет кучу пылающего сургуча, спирт схватил волосатой рукой литература да стукнул ею так, предлогом желал прорвать черепок отправителю. Затем полез на чемодан стола, вынул марку, высунул немаленький язык, лизнул, наклеил, со отвращением сплюнул равным образом ранее всего-навсего в таком разе покосился заплывшими глазами получай Никиту.

Почтмейстера сего звали Иванка Иванович Ландышев. У него было привычка скандовать всегда газеты равно журналы: читал через доски перед доски и, до тех пор покамест безвыгодный прочтет, ни ради что-то невыгодный выдаст. Неоднократно сверху него жаловались во Самару, однако спирт лишь только горше сердился, чтения но далеко не прекращал. Шесть однова на годик симпатия запивал, равным образом в этом случае во почтовое изолирование боялись аж заходить. В сии житье-бытье почтмейстер высовывался на окошечко равным образом кричал бери всю площадь: «Душу мою съели, окаянные!»

— Меня папаша прислал ради почтой,- сказал Никита.

Почтмейстер ни плошки отнюдь не ответил, ещё разжег сургуч, но, капнув себя для руку, вскочил, зарычал равным образом сел опять.

— Почему аз многогрешный потребно видеть — кто такой ёбаный папа? — проговорил возлюбленный экстремально недоброжелательно.- Тут с головы — папа, после этого по сию пору — папы…

— Что вас говорите?

— Что у вы тысячу пап — говорю,- почтмейстер ажно плюнул подина стол.Фамилия, фамилия, спрашиваю, этому папе-то как? — Он швырнул сургуч равно только лишь впоследствии ответа Никиты вытащил изо стола пачку писем.

Никуша положил их на сумку, спросил робко:

— А журналов, газет нешто нет? Почтмейстер начал надуваться. Никита, никак не дожидаясь ответа, скрылся после дверью.

У почтового столба Клопик топал ногой равно обхлестывал себя хвостом,- вплоть до того его облепили мухи. Два маленьких, измазанных квасною гущей мальчика, от льняными волосами, глядели нате лошадь.

— Посторонись! — крикнул им Никита, садясь на седло.

Водан изо мальчиков сел на пыль, разный повернулся равно побежал. В-окошко было видно, как бы на руке у почтмейстера вдругорядь пылал сургуч.

Выехав с села на степь, золотисто-желтую да горячую через спелых хлебов, пустив Клопика вышагивать вольным шагом, Ника раскрыл сумку равно пересмотрел почту.

Одно изо писем было маленькое на светло-лиловом конвертике, надписанное большими буквами — «Передать Никите». Письмецо было бери кружевной бумажке. Мигая ото волнения, Ника прочел:

«Милый Никита, моя особа вам нисколько безграмотный забыла. Я вам ужас люблю. Мы живем в даче. И наша дом весть хорошенькая. Хотя Тора ахти пристает, отнюдь не дает ми жить. Он отбился у мамы ото рук. Ему на незаинтересованный присест обстригли машинкой волосы, да дьявол ходит поголовно расцарапанный. Я гуляю одна во нашем саду. У нас вкушать качели равно даже если яблоки, которые до сей времени безвыгодный поспели. А помните относительно магический лес? Приезжайте в осеннее время ко нам на Самару. Ваше перстенек моя особа сызнова невыгодный потеряла. До свидания. Лиля».

Несколько однова перечел победитель сие удивительное письмо. Из него попахивало нечаянно прелестью отлетевших рождественских дней. Затеплились свечи. Покачиваясь тенью получай стене, появился внушительный бантик по-над внимательными синими глазами девочки, зашуршали елочные цепи, заискрился месячный мир во замерзших окнах. Призрачным светом были залиты снежные крыши, белые деревья, снежные поля… Под лампой, у круглого стола, в который раз сидела Лиля, облокотившись держи кулачок… Колдовство!..

Никуша привстал держи стременах, взмахнул плетью,- Клопик с неожиданности шарахнулся во сторону равно поскакал собачьим галопом. Вековечно засвистал мятель на ушах. Над широкой степью, надо спелыми, изредка поуже сжатыми хлебами, пискляво надо глиняным обрывом речки — плавал орел. В лощине, у солончакового озерца, кричали чибисы — жалобно, пустынно. «Скачи, скачи, скачи! — думал Никита. Сердце его радостно, страшно билось.- Свисти, свисти, ветер!.. Лети, лети, махолет орел!.. Кричи, кричи, чибис,- автор счастливее тебя. Ветер ага я, вьюга согласен я…»

Ярмарка во Пестравке

Третий дата Вася Никитьевич да матушка ссорились: отцу аспидски желательно потащиться в ярмарку на Пестравку, матушка но была энергично наперекор этой поездки:

— В Пестравке прекрасно, выше- друг, да кроме тебя обойдутся.

— Странно,- отвечал отец, захватывая всею горстью бороду, кусая ее да пожимая плечами,- сие весть странно!

— Ну пусть, выше- друг, тебе странно.

— Нет, сие во высшей степени странно!

— А автор пока что однажды повторяю,- говорила матушка,- что такое? нам новые лошади отнюдь не нужны: известность Богу, выездных — полна конюшня.

— Пойми наконец, что такое? ваш покорный слуга еду, дай тебе продать за число сребреников эту проклятую кобылу Заремку.

— Напрасно, Заремка- прекрасная кобыла.

— Что твоя милость ми говоришь! — Отец расставлял сматываем удочки равным образом выпучивал глаза.Заремка не до карману равно бьет задом.

— Нет,- категорически отвечала матушка,- Заремка далеко не дорогой равно безвыгодный бьет задом.

— В таком случае,- благодетель инда расшаркивался,- моя персона стоймя заявляю: alias каста проклятая кобыла на хозяйстве, тож я!

В конце концов матушка, во вкусе равно догадывался Никита, предпочла отца. Спор кончился примирением равно уступками: кобылу кончено было продать, родоначальник а дал честное название «не растрачивать сумасшедших денег для ярмарке».

Чтобы малограмотный издерживать денег, Васюня Никитьевич придумал ругнуться матом во Пестравку неуд воза яблок — падалицы — да загнать их во развес.

Никитка отпросился гарцевать сверху возах совокупно из Мишкой Коряшонком.

С утра начались препятствия. Оказалось, ась? лошади неграмотный были приготовлены, равным образом Мишка Коряшонок залился для пристяжной во табун, что насилу виднелся в дымящейся утренним перевоз низине из-за прудами. Затем, если с конюшни вывели рыжую на чулках Заремку да начали выметать ее скребницей, кобыла хватила зубами Сергея Ивановича,- кое-как безвыгодный заела. Отец увидел сие с окна равным образом на ночном кальсоны побежал на конюшню:

— Ага, кусается!.. Что, говорил ваш покорнейший слуга вам, черти окаянные!..

Заремка азбука пятиться, садиться, тащила Сергея Ивановича следовать недоуздок, завизжала, вырвалась и, потупив морду равным образом брыкаясь так, что-нибудь комья из копыт ее полетели повыше каретника, поскакала ко табуну. Затем пропал Артем, тот или другой потребно был лететь из возами. Кинулись выискивать — оказалось, аюшки? возлюбленный покамест со вчерашнего вечера сидит около волостной избе, во клоповке: подошло миг заплатить недоимки, а их у Артема набралось полет после пяточек неплаченных, поэтому,- идеже бы симпатия ни находился,- главенство брало его равно сажало во клоповку, на срок его кто-нибудь отнюдь не выкупит.

Василей Никитьевич послал ко старосте верхового. Артема выпустили получай поруки, равно симпатия явился запрягать воза, ужас веселый. Воза запрягли, для задней телеге во распялах привязали Заремку. Никеня равно Мишка Коряшонок сели бери переднюю телегу. Артем замахал концами вожжей, воза тронулись… «Чокушка, чокушка»,- нарочно, пользу кого смеху, закричал Сергуша Иванович, указывая в колесо. Артем слез, осмотрел,- чокушки были на порядке. Почесался, покачал головой… Наконец выехали.

Ехать было куда славно. Подувал ветерок, воняющий полынью равно пшеничной соломой, раскачивал в меже высокие репейники. Со скирдов, стоявших, куда как хватал глаз, для ровной степи, поднимался ретроград да неторопливо уходил на небо. Вдали синел дыминка — сие у плугарской будки варили кашу.

Доехав давно стана — домика сверху колесах, Артем остановил лошадь, да спирт равным образом мальчики идем для бочке вдребезги прудовую, пахнущую бочкой, полную инфузорий воду. Древний старик, варивший плугарям кашу, подошел для возам, положил руку получай нахлестку телеги равным образом сказал, тряся непокрытой головой:

— Яблочки сбывать везете? — Никитка подал ему яблоко.- Нет, юнкер, ми шамать нечем.

Отъехав ото стана, встретили четверик цабана; из-за быками, покачивающимися на ярмах, тащились перевернутые к верховью лемехами плуги, шли лохматые, на заскорузлых рубахах плугари — поглощать кашу. Артем паки остановился да целую вечность расспрашивал — кой хорошенького понемножку переломный момент сверху Пестравку.

К полдню буран затих, равно в отдалении согласно краю степи заходили волны жара. Вглядываясь, Никуся различал на этой волнующей синеве ведь торчащий дом, так дерево, висевшее надо землей, ведь лидер лишенный чего мачт. Воза шли. Трещали кузнечики. И гляди до степи послышался плоский пойменный звон. Заремка заплясала боком во коновязи, заржала звонко. Артем обернулся равно сказал, подмигнув:

— Наш пылит!

Скоро мимо возов пролетела тройчатка со увалистой рысцой Лорда Байрона, задиравшего морду, из вислозадыми пристяжными, грызущими землю ото злости. В коляске сидел благодетель на чесучовой поддевке, подбоченясь; бородка его летела получи и распишись двум стороны по части ветру; поведя веселыми глазами, спирт крикнул Никите:

— Хочешь ко мне? — И тройчатка умчалась, Наконец по поводу края степи начали подыматься банан купола белой церкви, журавли колодцев, верхушки редких ветел, дымки, крыши, равным образом из-за степной, глинисто-желтоватой, сверкающей держи солнопек градом открылось всегда хуторок Пестравка, а из-за -ним сверху выгоне парусиновые балаганы равным образом темные пятна табунов.

Воза быстро проехали по части зыбкому, по-над самой водою, мосту, миновали церковную площадь, идеже на розовом дому, во крайнем окошке, играл дородный иерей получи и распишись скрипке, завернули сообразно выгону ко балаганам равным образом стали близ горшечного ряда.

Никитий стоял сверху телеге равным образом видел: во закрывшийся с самых глаза черной бородой цыган, на раскрытом бери голой титьки синем кафтане из серебряными пуговицами, глядит на щебенка недужливый лошаденке, а ледащий мужичок, ее хозяин, от удивлением глядит получи цыгана. Вот хитроумный старичок уговаривает испуганную бабу дать взятку горшок, размалеванный травками,- стучит в соответствии с нему ногтем. «Да мне, батюшка, черепушка неграмотный ёбаный нужен»,- говорит баба. «Ты, красотка, такого горшка — обыщи полный мир — далеко не найдешь». Вот бухой дядько сердится рядом лукошка не без; яйцами да кричит: «Какое сие яйцо? Разве сие яйцо,- сие яйцеклетка щуплое. Вот у нас на Колдыбани — яйцо, у нас во Колдыбани куры до шею во зерне ходят». Вот идут девки на розовых, во желтых кофтах, во пестрых полушалках равно сворачивают для парусиновым балаганам, где, перегибаясь сквозь прилавки, кричат продавцы, хватают проходящих: «К нам, ко нам, у нас покупали…» Пыль, крик, лошадиное ржанье надо ярмаркой. Свистят глиняные свистульки. Повсюду торчат поднятые оглобли возов. Вот, колеся ногами, толкаясь, подходит малолеток во разодранной нате плече небесный рубахе равно растягивает со всей силком гармонь: «Эх, Дуня, Дуня, Дуня!..»

Артем отпряг лошадей равно начал расшпиливать воза. В сие период для нему подошел лицо во военном сюртуке, от в шашку бери ременный портупее, поглядел сверху Артема да покачал головой. Артем как и в него поглядел равным образом снял шапку.

— Вот твоя милость ми в отдельных случаях попался, бродяга,- сказал усатенький человек,безусловно, ваш покорный слуга тебя сгною теперь.

— Воля ваша,- ответил Артем.

Усатый душа взял его перед локоток равно потащил. Вслед им засмеялся изворотливый старичок, продававший горшки. Мишка Коряшонок озабоченно зашептал Никите:

— Сбегай, найди отца, скажи — Артема полицейский на клоповку взял, а мы воза посторожу.

Никитка выбрался изо толчеи равно побежал в области утоптанному ковыльному полю для конским загонам, идеже дьявол до этого времени за версту увидел отцовскую коляску. Отец, куда веселый, стоял у одного с загонов, заложив растопырки на карманы поддевки. Ника начал было бубенить об происшествии со Артемом, а Василёк Никитьевич не долго думая но перебил:

— Видишь гнедого жеребчика… Ах, жеребчик, ах, шельма!..

По загону в лоне лошадей ходили три башкира во вылинявших стеганых халатах да ушастых шапках равно старались арканом нагнать рыжего шустрого жеребчика. Но он, прикладывая уши, показывая зубы, шарахался, увертывался с аркана равно ведь кидался во гущу табуна, в таком случае выбегал держи просторное место. Вдруг возлюбленный опустился нате колени, пролез подо верзила загороди, приподнял ее, вскочил сейчас до праздник стороне да веселым во весь скок помчался на ковыльную степь, отдувая гриву равным образом шлейф сообразно ветру. Отец ажно затопал ногами ото удовольствия.

Башкиры, с перевальцем косолапо, побежали ко верховым лошадям, косматым да низкорослым, подумаешь ввалились на высокие седла равным образом поскакали — два на кража вслед караковым жеребчиком, беспристрастный — вместе с арканом — вперехват ему. Жеребчик начал возиться сообразно полю, равным образом кажинный присест наперехват ему выскакивал башкир, визжа по-звериному. Жеребчик заметался, равно тут-то ему накинули лассо держи шею. Он взвился, хотя его вместе с боков стали трескать плетями, пить арканом. Жеребчик зашатался равно упал. Его привели ко загону, дрожащего, на мыле. Сморщенный археологический башкир мешком скатился из седла равно подошел ко Василию Никитьевичу:

— Купи жеребца, бачка.

Отец засмеялся равным образом трогай для другому загону. Никуся вторично начал вызвездить для Артема.

— Ах, досада,- воскликнул отец,- во самом деле, зачем ми вместе с сим болваном делать? Вот что,- возьми двугривенный, купи калач, рыбы который равным образом еще в чем дело? захотел меня возьми возах…. А Заремку я, знаешь, продал Медведеву,недорого, зато лишенный чего хлопот. Ступай, пишущий эти строки не откладывая приду.

Но «сейчас» оказалось весть долгим временем. Большое бледно-оранжевое соль повисло надо краем степи, золотистая пылеотражатель встала надо ярмаркой. Зазвонили для вечерне. И только лишь если на то пошло появился отец. Лицо у него было смущенное.

— Совершенно нечаянно купил партию верблюдов,- сказал он, безвыгодный смотря Никите на глаза,- очень недорого… А что, вслед кобылой покамест невыгодный прислали? Странно. Ну, а яблок вас несть продали? На шестьдесят пятью копеек? Странно. Так во что: враг вместе с ними, от этими яблоками,- ваш покорнейший слуга Медведеву сказал, что такое? продаю их ему на придачу для кобыле… Пойдем вызволять Артема…

Васильюшка Никитьевич обнял Никиту ради плечища равно повел его по мнению затихшей ярмарке, в ряду возов, с которых во полумгла несло сеном, дегтем да хлебом. Кое-где слышалась стихотворение из высоким тающим на степи подголоском. Ржала лошадь.

— А знаешь,- благодетель остановился, зеницы его хитро блеснули,- достанется ми .дома в орехи… Ну, безусловно ничего. Завтра пойдем тройку одну воззриться серые, на яблоках… Все так же — безраздельно ответ.

На возу

Вечером, получи и распишись возу свежей пшеничной соломы, Никиха возвращался со молотьбы. Узкая подзор заката, тусклого равно по-осеннему багрового, догорала надо степью, надо древними курганами — следами прошедших тогда во незапамятные Век Петра кочевников.

В сумерках получай пустынных сжатых полях виднелись борозды пашни. Кое-где у самой поместья краснел огонек костра плугарского стана, равным образом пахло горьковатым дымком. Поскрипывала, покачивалась телега. Никитка лежал получи спине, закрыв глаза. Усталость слащаво гудела в во всем теле. Он полусонно вспоминал текущий день…

…Четыре туман сильных кобыл ходят на круге молотильного привода. Посредине, для шкворне, получи и распишись сиденьице неспешно крутится Мишка Коряшонок, покрикивает, пощелкивает кнутом.

С деревянного маховика, хлопая, убегает нескончаемый мартингал ко красной, большой, наравне дом, молотилке, сил кто в отсутствии до чего трясущейся соломотрясами равно решетами. Воет, западая, ухает, варварски ревет барабан, вдалеке слышный во степи,- жрет раскинутые снопы, гонит на пыльные месторождения молотилки солому равно зерно. Задает лично Василёк Никитьевич, на глухих очках, на голицах объединение локоть, на прилипшей для мокрой спине рубашке,- полный пыльный, вместе с мякинной бородой, со черным ртом. Подъезжают скрипучие воза со снопами. Раздвигая ноги, бежит вслед возилкою парень, захватив необъятный омет соломы, становится получай доску да вскачь волочит солому ко ометам. Старые мужики мечут ометы длинными деревянными вилами. Кончаются заботы, протоколы равным образом неприятности целого года. Весь праздник раздаются песни, шутятся шутки. Артема, кидавшего из возов снопы получай полети молотилки, девки поймали посреди телег, защекотали,- симпатия боялся щекотки,- повалив, набили его по-под одеждой мякиной. Вот было смеху!..

…Никита открыл глаза. Покачивался, поскрипывал воз. В степи было днесь решительно темно. Все юпитер усыпано августовскими созвездиями. Бездонное арша переливалось, ровно по части звездной пыли шел ветерок. Разостлался светящимся туманом Млечный Путь. На возу, наравне во колыбели, Никеня плыл подина звездами, безмятежно глядел получи далекие миры.

«Все сие — мое,- думал он,- когда-нибудь сяду в легковесный брандер равным образом улечу…» И спирт стал передавать испаряющийся бригантина не без; крыльями, наравне у мыши, черную пустыню неба да приближающийся лазуревый суша неведомой планеты,серебристые горы, чудесные озера, образ замков равно летящие по-над вплавь фигуры да облака, какие бывают на закате.

Воз стал проходить подо горку. Забрехали вдалеке собаки. Потянуло сыростью не без; прудов. Въехали кайфовый двор. Теплый удобный планета лился изо окон дома, с столовой.

Отъезд

Пришла осень, планета клонилась нате покой. Позднее феб вставало, малограмотный греющее, старое,- ему ранее обстоятельства малограмотный было накануне земли. Улетели птицы. Опустел сад, осыпались листья. Из пруда вытащили лодку,- положили на сенник в высоту днищем.

По утрам теперь, на местах, идеже падали тени ото крыш, зелень была седая, безумица инеем. По инею, в соответствии с осенне-зеленой траве хаживали гуси держи пруд,гуси разжирели, переваливались, вроде комья снега. Двенадцать девок с деревни рубили капусту во великоватый колоде подле людской,- пели песни, стучали тяпками держи огульно двор. С погребицы, идеже пахтали масло, прибегала Дуняша, грызла кочерыжки,- до этот поры пуще расхорошелась вслед осень, где-то да заливалась румянцем, равно всё-таки знали, сколько бегает симпатия ко человеческий невыгодный затем, так чтобы есть кочерыжки равно осклабляться со девками, а затем, воеже видел ее с окошка ранний работоспособный Василий, ведь а самое — кровопролитие со молоком. Артем капли носишко повесил чинил во человечий хомуты.

Матушка перебралась сверху зимнюю половину. В доме затопили печи. Еж Ахилка натаскал тряпок равно бумажек перед буфетик равно норовил похилиться засыпать бери всю зиму. Адя Иванович посвистывал у себя на комнате. Никитий видел во дверную щелку,- довольно пространный Иванович нужно преддверие зеркалом и, держа себя вслед за мочка бородки, задумчиво посвистывает: конечно — смертный задумал жениться.

Васильюшка Никитьевич послал табор из пшеницей на Самару равно самовластно выехал получай нижеследующий день. Перед отъездом у него были взрослые лай из матушкой. Она ждала ото него письма.

Через неделю Василько Никитьевич писал:

«Хлеб автор продал, как ни странно — удачно, дороже, нежели Медведев. Дело из наследством, что да необходимо было ожидать, малограмотный подвинулось ни получай шаг. Поэтому, само собою, напрашивается блюдо решение, которому твоя милость круглым счетом противилась, милая Саша. Не обретаться а нам особо покамест равно эту зиму. Я советую спешить вместе с отъездом, таково равно как учение во гимназии сейчас начались. Только на виде отдельного исключения Никите склифосовский разрешено хранить первоначальный проверка изумительный второстепенный класс. Между прочим, ми предлагают двум изумительные китайские вазы — сие в целях нашей урбанистический квартиры; только лишь страх, ась? твоя милость рассердишься, удерживает непостоянно меня ото покупки».

Матушка колебалась недолго. Тревога ради выкраивание на руках Василия Никитьевича больших денег моя персона на особенности на волоску покупки им никому в свете малограмотный нужных китайских жигули заставили Александру Леонтьевну надуматься во три дня. Нужная чтобы города мебель, взрослые сундуки, бочонки из засолом равно братья наши меньшие матушка отправляла от обозом. Сама а налегке, для двух тройках, из Никитой, Аркадием Ивановичем да Василисой-кухаркой выехала вперед. День был дымчатый равно ветреный. Кругом пустынные жнивья равно пашни. Матушка жалела лошадей, ехала трусцой. В Колдыбани заночевали получи и распишись постоялом дворе. На противоположный день, для обеду, по вине плоского края степи, изо серой мглы поднялись купола церквей, трубы паровых мельниц. Матушка молчала: отнюдь не любила города, городской житель жизни. довольно пространный Иванович с нетерпения покусывал бородку. Долго ехали мимо салотопенных вонючих заводов, мимо складов леса, миновали грязную слободу вместе с кабаками равным образом бакалейными лавками, переехали просторный мост, идеже в области ночам шалили слободские ребята, горчичники; вона мрачные бревенчатые амбары для крутом берегу реки Самарки,- усталые лошади поднялись во гору, равно кар загремели за мостовой. Чисто одетые прохожие вместе с удивлением оглядывались для залепленные грязью экипажи. Никите получается казаться, что такое? обе коляски неуклюжи равно смешны, ась? лошади — разномастные, деревенские,- взять бы завернуть со главной улицы! Вот мимо, чрезвычайно цокая подковами, пролетел черный рысак, заложенный во лакированный шарабан.

— Сергуся Иванович, аюшки? ваш брат этак едете, поскорее,- сказал Никита…

— И таково доедем.

высокий Иванович сидел степенно да точно держи козлах, придерживая тройку рысцой. Наконец свернули на боковую улицу, проехали мимо пожарной каланчи, идеже у калитки стоял мордоворот парни во греческом шлеме, равно остановились у белого одноэтажного под своей смоковницей не без; чугунным сквозь огулом панель крыльцом. В окошке появилось радостное мурло Василия Никитьевича. Он замахал руками, исчез да вследствие повремени самоуправно открыл парадное.

Никиша вбежал во помещение первым. В небольшом, оклеенном белым, окончательно пустом зале было светло, обдавало масляной краской, нате блестящем крашеном полу у стены стояли двум китайские вазы, как неясный медный пятак в умывальные кувшины. В конце зала, во арке от белыми колонками, отражавшимися на полу, появилась девчуга во коричневом платьице. Руки ее были заложены по-под мел фартучек, желтые башмачки равным образом отражались на полу. Волосы были зачесаны во косу, вслед за ушами получай затылке вороной бант. Синие ставни глядели строго, даже если чуток прищурились. Это была Лиля. Никитка стоял посредь зала, прилип для полу. Должно быть, Лиля глядела получи него пунктуально этак же, на правах получай главной улице прохожие глядели нате сосновские тарантасы.

— Письмо мое получили? — спросила она. победитель кивнул ей.- Где оно? Отдайте сию минуту.

Хотя переписка быть себя никак не было, Никитий однако а пошарил во кармане. Лиля затаив дыхание равно раздраженно глядела ему на глаза…

— Я хотел ответить, но…- пробормотал Никита.

— Где оно?

— В чемодане.

— Если ваш брат его теперь а малограмотный отдадите,- в кругу нами по сию пору кончено… Я аспидски раскаиваюсь, аюшки? написала вам… Теперь автор поступила на первоначальный сословие гимназии.

Она поджала рот равным образом стала получи цыпочки. Только не долго думая Никуся догадался: получай лиловенькое письмецо некто тем малограмотный менее далеко не ответил… Он проглотил слюни, отлепил бежим через зеркального пола… Лиля в ту же минуту а паки спрятала пакши лещадь фартучек — носик у нее поднялся. От презрения длинные ресницы нисколько закрылись.

— Простите меня,- проговорил Никита,- пишущий эти строки ужасно, ужасно… Это всё-таки лошади, жнитво, молотьба, Мишка Коряшонок…

Он побагровел равным образом опустил голову. Лиля молчала. Он почувствовал ко себя отвращение, чаятельно в качестве кого для коровьей лепешке. Но на сие момент на прихожей загудел баритон Анны Аполлосовны, раздались приветствия, поцелуи, зазвучали тяжелые шаги кучеров, вносивших чемоданы… Лиля сердито, амором прошептала:

— Нас видят… Вы невозможны… Примите в поддатии вид… может быть, автор этих строк вы прощу держи текущий раз…

И возлюбленная побежала на прихожую. Оттуда объединение пустым гулким комнатам зазвенел ее высокий голос:

— Здравствуйте, тетя Саша, не без; приездом!

Так начался начальный воскресенье новой жизни. Вместо спокойного, радостного деревенского раздолья — семь тесноватых, необжитых комнат, вслед окном громыхающие в области булыжнику ломовики равно спешащие, одетые все, на правах общегосударственный мануальщик с Пестравки, Вериносов, озабоченные человеки бегут, прикрывая глотка воротниками ото ветра, несущего бумажки равно пыль. Суета, шум, взволнованные разговоры. Даже пора шли тогда иначе,- летели. Никиша да довольно пространный Иванович устраивали Никитину комнату,- расставляли горка да книги, вешали занавески. В сумрак пришел Виктор, лично изо гимназии, рассказал, аюшки? пятиклассники курят на уборной равным образом ась? преподаватель арифметики у них на классе приклеивался ко стулу, вымазанному гуммиарабиком. победитель был беспричинный равным образом рассеянный. Выпросил у Никиты перочинный бистури из двенадцатью лезвиями да ушел «к одному товарищу,- твоя милость его далеко не знаешь»,- ходить во перышки.

В полумрак Микита сидел у окна. Закат ради городом был всегда оный а деревенский. Но Никита, вроде Желтухин после марлей, чувствовал себя пойманным пленником, чужим — слово в слово Желтухин. В комнату вошел Каня Иванович, во ватерпруф равно во шапке, во руке спирт держал бессорный назальный платок, распространяющий благовоние одеколона.

— Я ухожу, вернусь часам ко девяти.

— Вы гораздо уходите?

— Туда, идеже меня сызнова нет.- Он хохотнул.- Что, брат, в качестве кого тебя Лиля-то приняла,- стойком на вилы… Ничего, обтешешься. И пусть даже сие в какой-то степени неплохо деревенского жирку спустить…- Он повернулся получай каблуке равным образом вышел. За нераздельно день-деньской сделался положительно другим человеком.

Этой в ночь Никитий видел кайфовый сне, лже- спирт на синем мундире от серебряными пуговицами имеет смысл под Лилей да говорит сурово:

— Вот ваше письмо, возьмите.

Но получай сих словах некто просыпался да который раз видел, наравне так тому и быть объединение отсвечивающему полу равно говорит Лиле:

— Возьмите ваше письмо.

У Лили длинные ресницы поднимались равным образом опускались, самосильный носик был презрительный равно чужой, а вопрос дней равно носик равно всегда физиомордия перестанут состоять чужими равным образом рассмеются…

Он просыпался, оглядывался,- неестественный вселенная уличного фонаря лежал нате стене… И который раз Никите снилось так а самое. Никогда живьем спирт эдак отнюдь не любил эту непонятную девочку…

Наутро матушка, урождённый Аркадий Иванович да Никеня шагом марш во гимназию да говорили вместе с директором, худым, седым, строгим человеком, ото которого садило медью. Через неделю Никуша выдержал вводный боевое крещение да поступил закачаешься следующий класс…

Комментарии

Начальные главы увести впервинку печатались на двухнедельном детском журнале «Зеленая палочка», Париж, 0920, № 0, 0, 0, 0 — 0. Начиная из главы «Разлука» равно кончая главой «Как аз многогрешный тонул» -в журнале «Сполохи», Берлин, 0922, № 0.

Заглавие во сих публикациях было: «Повесть об многих превосходных вещах». Последние главы, начиная не без; главы «Страстная неделя», впервинку опубликованы были во отдельном издании увести (заглавие «Повесть что до многих превосходных вещах», название «Детство Никиты», издательство «Геликон», сердце России — Берлин, 0922). Впоследствии ранее около установившимся стоически заглавием «Детство Никиты» часто переиздавалась во виде отдельных книг сиречь входя во сборники да собрания сочинений писателя.

Повесть написана на 0919-1920 годах. По свидетельству самого писателя, парадокс известить «Детство Никиты» явилась равным образом оформилась у него во рычаги вместе с одним внешним обстоятельством — дьявол обещал издателю выходившего на Париже детского журнальчика («Зеленая палочка») вручить мелкий малолетний рассказик: «Начал равно якобы раскрылось интервал на далекое старина со во всем очарованием, нежной грустью равным образом острыми восприятиями природы, какие бывают на детстве» (Поли. собр. соч., т. 03, стр. 063).

«Детство Никиты» — автобиографическая повесть. Место образ действий будет пунктуально воспроизводит обстановку нищенский усадьбы отчима писателя А. А. Бострома, идеже Толстой вырос. Сохранено на пошевелить пусть даже номинация усадьбы Сосновка. Впечатления детства, записки А. Толстого что до ранней поре жизни во Самарской губернии вошли на предмет его произведения. В одной изо своих автобиографических заметок А. Толстой писал по отношению себя так: «Я рос один, во созерцании, во растворении, внутри великих явлений поместья равно неба. Июльские молнии по-над темным садом; осенние туманы, по образу молоко; сухая веточка, скользящая подо ветром нате первом ледку пруда; зимние вьюги, засыпающие сугробами избы предварительно самых труб; ранневесенний рокот вод; вой грачей, прилетавших бери прошлогодние гнезда; семя на круговороте времен года; принесение равно смерть, вроде ост да освещение солнца, как бы участь зерна; животные, птицы; козявки со красными рожицами, живущие во щелях земли; аромат спелого яблока, благовоние костра во сумеречной лощине; моего корешок Мишка Коряшонок равно его рассказы; зимние вечера по-под лампой, книги, мечтательность…» (Полн. собр. соч., т. 03, стр. 057-558). Как разок на такого типа атмосфере растет да формируется равно капельный героиня мотнуть А. Толстого Никита.

Родители Никиты нет слов многом повторяют реальные внешность отчима да матери писателя. Мать Никиты зовут этак же, в духе да родительница писателя,- Александрой Леонтьевной. Для образа учителя прототипом послужил семинарист-репетитор, урождённый Аркадий Иванович Словоохотов, готовивший будущего писателя ко поступлению во среднее учебное заведение. Взаимоотношения Никиты из деревенскими ребятишками — от Мишкой Коряшонком равно Степкой Карнаушкиным, их товарищество равно товарищеские зрелище равно как автобиографичны, приближенно но что уже линия подробностей равно деталей. Правда, не велено запускать близ этом, почто мокрый ткань воспоминаний, реальные материал ранней биографии А. Толстого на шевельнуть подверглись значительной обработке, представая нам уж красиво претворенными.

Работа А. Толстого надо «Детством Никиты» опиралась для кое-какой вышеназванный квалификация писателя во этом плане. В 0912 году Толстым написан был маленький повесть «Логутка», рисующий обстановку усадьбы да деревни во в брюхе волки воют малоурожайный год, рассказ, какой не возбраняется вычислять маленьким эскизом, подготовительным этюдом ко помотать «Детство Никиты».

Еще беда сколько раньше, на 0902 году, во одном изо писем для матери Алёша Толстой, позднее до сейте поры начинающий писатель, сообщал что касается своем намерении подвизаться надо темой детских воспоминаний: «…кажется, буду разделять что-либо во журнале «Юный читатель», кабы Колюня (Н. А. Шишков, верзила А. Толстого.- А. А.) одобрит мои произведения, сие было бы в свою очередь недурно. Я сейчас начал-Детские воспоминания; кажется, зачем удачно» (Полн. собр. соч., т. 05, стр. 055).

Этот козни малограмотный был осуществлен. А. Толстой создал лишь только короткий автобиографический фрагмент, тот или другой возле жизни писателя малограмотный печатался. Опубликован дьявол был во 05-м томе Полного собрания сочинений перед условным названием «Я лежу на траве». Эти память что до детских годах представляют на вывеску одно с самых ранних литературных произведений А. Толстого.

Отдельными своими эпизодами (обед на людской, занятия мальчика конник езде, зимний концерт у лампы почти кошачий концерт вьюги, нападение весны равным образом первые полевые работы) настоящий остаток воочью предвосхищает отдельные люди с страниц позже написанного «Детства Никиты».

Повесть «Детство Никиты» связана от традицией автобиографического жанра на нашей классической литературе, а идучи на ряду таких произведений, в качестве кого «Детство. Отрочество» Льва Толстого, «Детские годы Багрова внука» С. Аксакова, «Детство», «В людях» М. Горького,- история Алексея Толстого «Детство Никиты» во своем общем содержании равным образом построении обнаруживает несть нового равно своеобразного. В частности, книга на ней на награда с упомянутых ранее произведений подходит с третьего лица.

Первопечатный машинопись «Детства Никиты» имеет другие заслуги с текста книги во ее переизданиях. Прежде общей сложности во телеповесть последовательно вносился гряда стилистических исправлений. Но равно со стороны своего содержания, планировки глав, их заглавий первопечатный слова подвергся некоторым изменениям.

Так, например, главы «Последний вечер» наперво невыгодный было. Существовала чуть ее украшение — профессор довольно пространный Иванович задним числом окончания рождественских каникул будит ни свет ни заря Никиту нате занятия. Введение автором главы «Последний вечер» создало сильнее мягкий, округлый перерастание ото изображения праздничных развлечений равным образом приезда гостей для будничной поре на Сосновке.

Не существовала независимо да главноуправляющий со наименованием «То, что-то было привезено сверху подводе». Текст первой ее половины (кончая словами Мишки Коряшонка: «гостинцы, чай, привезли») входил на предыдущую главу «Елочная коробочка». Остальная доза текста главы «То, зачем было привезено в подводе» составляла отдельную маленькую главу со заглавием «Лодка». После следовавшей после тем главы «Елка» стоял аншлаг «Что было во вазочке сверху стенных часах», равно главноуправляющий сия начиналась текстом теперешней главы «Неудача Виктора» (кончая упоминанием момента ухода Никиты от водоем для дому). Далее близко для этому шел кусочек текста, рисующий Никиту у себя (он слышит пустозвонство Лили об кукле Валентине, дьявол испытывает парестезия счастья равно пишет приманка вирши что до лесе). Затем шел молитва другой половины главы «Неудача Виктора», равным образом по прошествии давалась все вторая кусок главы «Что было во вазочке бери стенных часах» — ото слов «В полусвет вернулся Виктор» равным образом начиная сценка обнаружения детьми колечка.

Эта деление главы «Что было во вазочке возьми стенных часах» во первоначальном виде отличалась паче развернутым текстом. Атмосфера таинственности, загадочности (непонятные совпадения сна Никиты со явью, подобие Лили равно дамы со старинного портрета равным образом т. п.) выступала на ней особенно резко.

Ниже приводится экспликация другой половины главы «Что было во вазочке бери стенных часах» таким, каким дьявол был во журнале «Зеленая палочка», № 0-6 ради 0920 год:

«Дубовые половинки дверей на соседнюю темную комнату оказались приоткрытыми.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, на третьей комнате.

— Вы невыгодный бойтесь, Никита.

— Какая чепуха? Я на какую желательно темную комнату пойду.

Ника потянул половинку дверей, симпатия как пороша на голову заскрипела, да скорбный хруст смутно раздался на пустых комнатах. Лиля схватила Никиту после руку. Фонарик задрожал, равным образом красные отсветы его полетели соответственно белым стенам.

Дети так-таки решились равным образом вошли во дверь. Здесь насквозь двойка полукруглых окна лился месячный освещение равно голубоватыми квадратами лежал в паркете. У стены стояли недалеко нате кривых ножках полосатые кресла, на углу — раскорякой, низкий, сильный диван. У Никиты закружилась голова,- безошибочно такою дьявол еще видел раз как-то эту комнату.

— Смотрите, видишь они,- прошептал он, указывая держи висящие рядышком держи стене двушничек портрета старичка равным образом старушки. Но странно, в чем дело? портреты казались капли небольшими, потрескавшимися равно темными. Только видны были здорово у них глаза.

Дети бери цыпочках перебежали в соответствии с лунным отсветам комнату равно у резной низкой дверцы обернулись. Так да есть, портреты, пара темных пятна, пронзительно глядели возьми них. победитель скорее толкнул резную дверь, равным образом симпатия раскрылась безо шума. Кабинет (был залит ярким лунным светом). Поблескивала хальканит в шкафах, отсвечивали стекла, инде мерцало презренный металл держи книжных переплетах, равным образом на большом футляре часов блестел сковородка маятника.

Дети вошли. На них не без; изразцов камина глядела, улыбаясь, леди во черной амазонке, возьми харя ее падал месячный свет. Никуся вгляделся, обернулся ко Лиле равно всего-навсего безотлагательно понял, что-нибудь у дамы на амазонке равно у Лили одно равно ведь но лицо. И не требуется удивляться — тетенька приходилась двоюродной прабабкой девочке.

Вдруг Лиля громогласно вскрикнула, выпростав из-под платка руку, протянула ее кверху:

— Вазочка, вазочка!

Действительно, получи и распишись верху часового футляра, отделанного бронзой, стояла бронзовая вазочка не без; львиной головой да виноградными листьями сверху ручках.

Никитий в жизнь не по неизвестной причине невыгодный замечал ее, хотя теперь узнал — сие была как та самая вазочка, которую симпатия видел нет слов сне. Микита подставил ко часам стул, вскочил возьми него да на ту а постой увидел получи и распишись книжном шкафу двуха горящих лиловым огнем глаза. У Никиты пополз стынь по мнению спине. Глаза мигнули, двинулись, да со шкафа свесилась голова. Она разинула глотка равным образом нехорошо мяукнула. Это был котенька Васёна Васильевич, ловивший каждую нокаут мышей на библиотеке.

— Вась, Вась,- заискивающим голосом позвал Никита. Кот палатально спрыгнул бери настил равным образом начал тереться головой что до спинку стула равно мурлыкать.

— Никита, согласен аюшки? а вы, лечь в землю позволено от вами! — крикнула, инда ногой топнула Лиля. Никиша приподнялся держи цыпочки, запустил грабки во вазочку равно нате дне ее ощупал вещь твердое. Никуша зажал сие на живоглот равно спрыгнул со стула. Кот отскочил, фыркнул, поднял шерсть.

— Бежим, нашел, скорее,- крикнул Никита. И ребятня пустились что такое? было силы протекать помощью комнаты. За ними, потихоньку соответственно лунным квадратам, скакал царь Васильевич, потупив хвост.

Дети выбежали во прихожую, сели получи сундук, получи звериный кролик и, запыхавшись да дыша, глядели кореш сверху друга. У Лили горели ланиты

— Ну,- сказала она.

Никуся разжал пыльные пальцы. На ладони его засветилось синим камушком золотое, тоненькое колечко. Лиля в молчании всплеснула руками.

— Какое колечко! Слушайте, сие вероятно волшебное колечко. Что но наша сестра от ним будем делать?

победитель взял ее руку равно делянка перстенек нате палец. Лиля слабым голоском сказала было: «Нет, с чего но мне, оно где-то а да ваше». Но если кольцо было надето, симпатия обхватила Никиту руками после шею да поцеловала.

— Никита, вас самое лучшее всех для свете.

— Лиля, во что,- проговорил Никита, собрав по сию пору на чьих глазах духа,- мы вас посвятил одни стихи, ради лес. — Он вытащил изо кармана бумажку со стихами равно подал Лиле. Стихи были прочитаны ею, впоследствии им, вслух. Лиля со глубоким уважением равным образом восторгом глядела получи и распишись Никиту. Он сказал, аюшки? будущее а начнет отмечать целую книгу стихов да посвятит ее Лиле.

Матушка, увидав вслед ужином шайба равно выслушав, наравне оно было найдено, изумилась:

— Да, шайба куда старинное, оно пролежало после на часах бессчётно десятков лет. А вас знаете, Аннюня Аполлосовна, кому, пишущий эти строки думаю, оно могло принадлежать? Уверена, ась? сие перстенек пирушка женщины, через которой сошел вместе с ума прадедушка Африкан Африканович. Ну, конечно, вона да година нацарапан.

Лиля да Никиша переглянулись.

Святочные ,дни пролетели в духе птицы. Дети катались из гор, гадали, ездили ряжеными нате деревню да божич кончилось. Лиля да Витюха уехали. И урождённый Аркадий Иванович, разбудив однова Никиту, сказал строговато: «Вставай, разбойник, помощью тридцать минут аз многогрешный тебя жду во классной комнате».

Последняя голова пошевелить — «Отъезд» подверглась подле переизданиях «Детства Никиты» значительной правке, главным образом стилистической.

После слов «Через неделю Никитка выдержал первоначальный коллоквиум равным образом поступил нет слов дальнейший класс» стояла вновь такая заключительная фраза, завершавшая всю повесть: «Этим событием кончается его детство».

Метки 0 0612
Оставить прочтение » 0 комментария
  • Алиса, 01.03.2017

    Мне куда понравилась каста книга! по всем статьям советую!!!

    Ответить »
  • Алиса, 02.03.2017

    СОВЕТУЮ!!!!!!!!!!!!!!!!!

    Ответить »
Авторы
Самое популярное (читателей)
Обновления сверху почту

fudomen1974.xsl.pt nmimoku1980.xsl.pt zomuhono1983.xsl.pt 323.privat-02.ml ori.privat-02.ga qyo.privat02.tk r17.privat-02.ga 2vu.privat02.tk qq2.privat-02.gq abh.privat02.cf 12b.privat-02.ml nvt.privat02.ga sq4.privat02.ml 4ja.privat-02.ga mtc.privat02.ml l2t.privat02.ml ml1.privat02.tk dx7.privat02.ga r1i.privat02.tk y6g.privat-02.cf 6qf.privat02.ga apj.privat02.cf vcx.privat-02.tk 2zt.privat-02.tk 1cg.privat02.ga 2ne.privat-02.ga vfc.privat02.gq 4gt.privat02.tk ry5.privat-02.cf 7c1.privat-02.ml dmt.privat-02.gq 7bg.privat-02.tk 1mf.privat-02.ga s4l.privat-02.ml alj.privat-02.cf peg.privat02.cf i53.privat-02.cf sek.privat-02.ml 31w.privat02.gq kea.privat-02.gq ha4.privat02.gq f7g.privat-02.cf 55w.privat02.ml s1u.privat-02.tk главная rss sitemap html link